моей девочки.
Песок скользил и проседал у меня под ногами, и Татум прижалась ко мне, всхлипывая и дрожа, казалось, по крайней мере, зная, что теперь она со мной, и доверяя мне ее безопасность.
И я буду оберегать ее. Чего бы это ни стоило, я защищу ее от того, кто, черт возьми, преследует нас прячась меж деревьев.
Когда мои ноги ступили на тропинку, я оглянулся через плечо, заметив еще больше языков пламени, разгорающихся в лесу, каждый костер мерцал, как будто их разводили, чтобы предупредить нас не сворачивать в ту сторону. Но у меня не было ни малейшего гребаного намерения приближаться к психопату между деревьями, пока там пылал огонь, а моя девушка была пропитана бензином.
Я сорвался с места, поскольку каким-то образом сумел найти скрытый запас энергии в своих измученных конечностях только для нее.
Она была холодной и хрупкой в моих объятиях, крепко прижатая к моей груди и бормочущая что-то, чего я не мог понять.
Позади меня на тропинке послышались шаги, но я отказывался оглядываться.
В уголке моего глаза вспыхнула вспышка оранжевого света, и я задержал дыхание, когда пылающая стрела пролетела мимо меня и вонзилась в дерево.
Татум испуганно вскрикнула, когда пришла в себя достаточно, чтобы заметить это, и я выругался, ускорив шаг с бешено колотящимся сердцем, охватившим все мои конечности.
— Я держу тебя, Татум, — выругался я, когда еще одна стрела пролетела сквозь деревья справа от меня и заставила меня вздрогнуть.
Впереди в лунном свете вырисовывался шпиль Храма, и я закричал на бегу, надеясь, что кто-нибудь из других Ночных Стражей услышит меня и прибежит.
— Киан! — Заорал я, бросаясь вверх по тропинке и надеясь, что он все еще дома, там, где он и был, когда я видел его в последний раз.
Я понятия не имел, сколько времени мне потребовалось, чтобы доплыть после крушения лодки посреди озера, и ходил ли кто-нибудь из них в библиотеку за Татум, когда я не появился. Если они это сделали и знали, что она пропала, то у кого-то из них не было никаких шансов оказаться здесь. Они все будут охотиться за ней в кампусе, оставив меня одного с этим сумасшедшим ублюдком.
— Сэйнт! — Взревел я, сворачивая на тропинку, ведущую к дверям церкви, и еще одна пылающая стрела вонзилась в деревья.
Либо они были плохими стрелками, либо на самом деле не пытались нас убить. Какой бы ни была причина, я просто знал, что должен увести Татум подальше от этого пламени, прежде чем какая-нибудь из этих стрел подберется достаточно близко к бензину, чтобы воспламенить его.
Дверь распахнулась, когда я мчался по дорожке, и Сэйнт отшатнулся в сторону, а я даже не замедлился, перелетел через порог и рухнул на каменные плиты, все еще держа нашу девочку на руках.
— Что, черт возьми, происходит? — Потребовал ответа Монро, вскакивая на ноги с дивана рядом с Кианом.
— Закрой эту гребаную дверь, — потребовал я, и Сэйнт мгновенно захлопнул ее, прежде чем подкрасться ко мне, его губы скривились от запаха бензина, заполнившего пространство.
— Что с ней не так? — Спросил Сэйнт, когда Татум застонала в моих объятиях, ее глаза закрылись.
— Я думаю, ее накачали наркотиками. За ней гнались, и она вся в бензине…
— Там кто-нибудь есть? — Потребовал ответа Киан, направляясь к нам и хватая свою бейсбольную биту с места у двери.
— Этот гребаный мудак Ниндзя, — признался я, заставляя себя снова подняться на ноги и поднимая Татум на руки. — Он стрелял в нас горящими стрелами…
Они все трое бросились в бой вокруг меня, Киан бросился к двери, крепко сжимая биту в руке, в то время как Сэйнт выкрикивал приказы, на которых я не мог сосредоточиться, а Монро преследовал меня до ванной.
Я дрожал от усталости и страха за нашу девочку, поэтому больше не мог отвечать ни на какие их вопросы, когда понес ее прямо в душ и включил горячую воду, прежде чем усадить ее на пол.
Татум закашлялась, ее снова вырвало, когда я снял с нее форму и бросил ее на плитку у ног Монро.
— Что, черт возьми, с ней случилось? — потребовал он, срывая с себя футболку, когда тоже зашел в душ и поднял ее, чтобы она встала, пока вода смывала бензин с ее тела. Казалось, она все еще едва могла шевелить конечностями, но он крепко держал ее, и она прислонилась к нему, бормоча его имя, пока он ополаскивал ее волосы.
— Я не знаю, — простонал я, откидываясь на плитку и качая головой, когда усталость свалила меня с ног. Теперь, когда адреналин спал, я чувствовал себя так, словно пробежал гребаный марафон, и мне пришлось бороться с желанием закрыть глаза. — Я ходил на озеро, пока она занималась. Этот ублюдок последовал за мной туда и потопил мой гидроцикл. Когда я поплыл обратно к берегу, я услышал ее крики и нашел ее такой.
Монро выругался, когда Татум обвила руками его шею, требуя, чтобы он остался с ней, в то время как мое тело практически отказывало от изнеможения.
Я заставил себя выйти из переполненной душевой кабинки, сбросив промокшие штаны и боксеры, прежде чем обернуть полотенце вокруг талии и включить воду в ванне для нее, потому что душ не избавлял от этой вони.
Монро бормотал утешения Татум, прижимая ее к его груди, и когда я отошел, чтобы найти пену для ванн, чтобы добавить в воду, и избавиться от запаха бензина, я заметил записку, приколотую к ее блейзеру там, где он лежал на полу.
Бумага была мокрой, чернила потекли, но я все еще мог разобрать слова на ней.
Розы красные, а фиалки синие.
Тебе нужно осознать, кому ты на самом деле принадлежишь.
Я окутываю тебя пламенем и поцелуями на ночь.
Когда ты увидишь, что здесь на свету?
Я даю тебе шанс, а ты отнимаешь слишком много времени.
Теперь мне нужно действительно доказать что ты принадлежишь мне.
Моя кожа покрылась мурашками, когда я прочитал записку, и я поднял глаза, когда дверь ванной распахнулась, обнаружив стоящего там Сэйнта с адским огнем, горящим в его темных глазах.
Он молча протянул руку за запиской, и я без слов передал ее ему.
Я наблюдал, как он читал это, подергивая челюстью, и его взгляд остановился на Татум с таким явным беспокойством на лице, что у меня внутри все сжалось. Я никогда раньше не видел, чтобы Сэйнт на кого-то так смотрел, и я
