еще нет восемнадцати, мы можем сами запереть их до тех пор, пока им не исполнится восемнадцать. Этим ублюдкам, кем бы они ни были, не повезет отделаться колонией для несовершеннолетних.
— Хотя все зависит от того, найдем ли мы их на самом деле, — выдавил я.
— Тогда давайте найдем их, — объявил Сэйнт, поднимаясь на ноги и осторожно кладя руку Татум обратно на ее живот.
— Черт возьми, да. Я все равно не усну сегодня, пока не пролью немного крови, — объявил Киан и встал, подняв Татум на руки и выпустил меня с дивана. Она почти не пошевелилась, действие того, чем ее накачали, явно удерживало ее от этого. Желчь подступила к моему горлу при мысли о том, насколько уязвимой она была прямо сейчас, о том, какой уязвимой она была бы в объятиях этих монстров, если бы ей не удалось убежать от них.
Я встал, и Сэйнт потянулся, чтобы ущипнуть Блейка за ухо, чтобы разбудить его.
— Что происходит? — невнятно пробормотал он, сонно моргая, и мне пришлось напомнить себе, что сегодня вечером его заставили проплыть половину озера, прежде чем отнести Татум на руках обратно с пляжа в Храм. Должно быть, он чувствовал себя почти мертвым от истощения.
— Мы отправляемся на охоту, — объявил Сэйнт. — И мы доверяем тебе нашу девочку, пока нас не будет.
Блейк серьезно кивнул, устраиваясь поудобнее на диване, прежде чем жестом предложить Киану уложить Татум рядом с ним. Он так и сделал, положив ее голову на грудь Блейка, когда тот обнял ее, чтобы прижать поближе, и она что-то сонно пробормотала.
Мы все замерли, услышав ее слова, и мое сердце подпрыгнуло, когда она произнесла их, даже не открывая глаз.
— Я люблю тебя.
На мгновение мы все четверо неловко переглянулись, гадая, кому она это сказала и предназначалось ли это вообще нам. Насколько мы знали, она могла просто грезить о своей семье. Хотя Киан хвастался, что она говорила это ему, когда он умирал, при каждой возможности, которая у него была.
— Я тоже люблю тебя, детка, — промурлыкал он, наклоняясь ближе и целуя ее в щеку, пока укрывал одеялом ее и Блейка.
— Мудак, — пробормотал я, когда он одарил нас самодовольной ухмылкой, но я не позволил этому беспокоить меня. Я пришел к решению, что если я хочу, чтобы все это с Татум продолжалось так, как было, то я должен позволить себе сосредоточиться только на том, что было у нее со мной. Другие Ночные Стражи и их отношения с ней не испортят все для нас, потому что я позволил себе приревновать.
Сэйнт на мгновение склонился над ней, собирая ее влажные волосы и убирая их с лица, чтобы ей было комфортнее. Его пальцы задержались на ее щеке, когда он посмотрел на нее сверху вниз, и в его чертах появилась мягкость, которой я никогда раньше в нем не замечал. Он провел рукой по лицу, превратив его в непроницаемую маску, прежде чем выпрямиться, и я подумал, что не должен был этого видеть, но увидел. И самым раздражающим было то, что это заставило меня усомниться в некоторых предположениях, за которые я цеплялся относительно него.
Потому что, если он был способен заботиться о ней так, как это начинало казаться, тогда я должен был признать, что в нем было больше, чем я хотел видеть.
Он отошел, и я воспользовался моментом, чтобы побыть с ней, наклонился и нежно поцеловал ее в губы, тепло которых прогнало некоторые тревоги из моего сердца. Она глубоко дышала, никаких признаков того, что она плохо себя чувствует, если не считать того факта, что ей явно нужно было отоспаться, и я находил в этом утешение. Но темно-синий синяк, который рос у нее на подбородке, разжег мой гнев, вызванный необходимостью уничтожить того, кто, черт возьми, причинил ей боль.
Блейк уже снова закрыл глаза, и я перевел взгляд с Киана на Сэйнта, когда мы втроем отошли, чтобы дать им отдохнуть.
— С чего мы собираемся начать? — Жадно спросил Киан, его глаза загорелись от обещания насилия в воздухе.
— Ты выпустил Тоби из шкафа, когда проверял, как он там? — Спросил Сэйнт, отворачиваясь от нас и направляясь в свою комнату, пока мы ждали у подножия лестницы.
— Нет, — ответил Киан, пожав плечами. — У меня были дела поважнее, и мне не очень хотелось давать объяснения.
Мы подождали, пока Сэйнт исчезнет наверху лестницы, и вскоре он появился снова в футболке и с одной в руках для меня. Я взял ее, пробормотав слова благодарности, и надел, когда мы все направились к двери, хватая свои куртки.
— Нам лучше пойти и выпустить его. Может быть, если мы дадим ему шанс высказаться, он поймет, кто мог его подставить. Конечно, есть шанс, что он был просто удобным козлом отпущения, но кто-то столь эмоциональный, как Ниндзя Правосудия, скорее всего, нацелился бы на него, потому что он был их врагом, знал он об этом или нет. — Сэйнт распахнул дверь, и мы все вышли на прохладный вечерний воздух.
Было уже за одиннадцать, так что народу было немного, но и не настолько поздно, чтобы мы перебудили весь кампус. Киан радостно размахивал бейсбольной битой, пока мы шли, мрачная улыбка тронула уголки его губ, обещая, что кто-нибудь закончит ночь, крича от его рукоприкладства.
Мы добрались до столовой Редвуд, где они ранее заперли Тоби, и Сэйнт воспользовался ключом, чтобы отпереть темное здание. У него действительно не должно было быть этого ключа, и как директор школы, я был почти уверен, что моим долгом было отобрать его у него вместе со всеми остальными, но на самом деле это было наименьшее из преступлений, которые я здесь спускал ему с рук, так что, похоже, об этом не стоило упоминать.
Мы прошли по коридору за пределами столовой, пока не подошли к нужному шкафу, и Киан отпер дверь, насвистывая мелодию «Kill Bill tune, Twisted Nerve by Bernard Herrmann»
— Я думал, мы должны были быть здесь, чтобы извиниться, а не пугать его до чертиков, — пробормотал я.
— Он весь в муке и оливковом масле, — категорично сказал Сэйнт. — Я думаю, этот разговор нужно продолжить после того, как он вымоется. Не нужно поторопиться.
Киан распахнул дверь, включив фонарик на своем мобильном телефоне и осветив им дрожащего, без футболки, перепачканного мукой и оливковым маслом мальчика внутри.
— Это твой счастливый день, Сталкер, — объявил Киан, закидывая бейсбольную биту на плечо. — Но королю Сэйнту невыносимо смотреть на тебя, когда ты выглядеть как
