аппетитом уписывает разноцветные брикеты, заменявшие на Абсалоне еду. Несмотря на сильный голод, она ела очень изящно, чем-то напоминая манерами Мону. В одной руке у нее была специальная лопаточка, которой она аккуратно отделяла кусочки от очередного брикета, а в другой небольшая двузубая вилка. Она сменила больничную пижаму на красивый домашний костюм, привела в порядок волосы и теперь выглядела слишком свежей и нарядной для невзрачной кухни в Муравейнике.
Кианнасах так засмотрелся на нее, что совершенно позабыл о содержимом собственной тарелки. Он опомнился, когда Изабель внезапно насторожилась.
— А почему вы сами не едите?
Он с отвращением ткнул вилкой в зеленое желе и невольно скривился.
— Простите, я никак не могу к этому привыкнуть. В моем мире еда выглядит совершенно иначе, к тому же у нее есть вкус и запах.
Наверное, он смотрелся довольно нелепо, пытаясь проглотить ненавистную зеленую массу, потому что Изабель внезапно рассмеялась. Серебристый женственный смех, тихий и немного неуверенный, оказался для Кэйда еще одной неожиданностью. Он пригасил искру заинтересованности во взгляде, но сделал это недостаточно быстро, и Изабель безошибочным женским чутьем успела уловить этот посыл.
Кианнасах прекрасно понимал, как она уязвима после перенесенных испытаний, какие эмоции скрываются под ее внешней невозмутимостью, но ничто уже не могло его остановить. Когда поздним вечером Изабель Лангвад-Мортимер появилась на пороге спальни в воздушном, полупрозрачном неглиже и протянула к нему руки, Кэйд без раздумий шагнул ей навстречу.
Глава 4
Днем Николас приехал в свою бывшую контору, чтобы передать право собственности на нее новым владельцам. Он как раз обсуждал детали с Синтией и Гастоном, когда входная дверь с треском распахнулась, и на пороге появился крепкий молодой человек с прилизанными темными волосами, одетый в цвета дома Де-Ар. Он бесцеремонно протопал в приемную, ударом ноги отбросил оказавшийся у него на пути стул и направился прямиком к Гастону Реми.
— Эй, адвокат, если ты в ближайший час не явишься к отцу, то пеняй на себя!
Гастон, чей отец многие годы жил и работал в городе Коэн, даже рот открыл от удивления.
— Простите, куда я должен явиться? Вы уверены, что не ошиблись ярусом?
— За дурака меня принимаешь? Думаешь, я читать не умею? — возмутился посланец и ткнул пальцем в табличку с надписью «Адвокат Н. Холдер». — Пока ты тут милуешься со своей рыжей шлюхой, у хозяина кончается терпение!
— Это ко мне, Гастон, вести из дома, — Николас вышел из соседней комнаты с запотевшим стаканом в руке и, не сбавляя шага, двинулся прямо на отцовского холуя. — Видимо, вы недавно на службе, раз не знаете меня в лицо. Ко мне следует обращаться «мессир Холдер», — парень от неожиданности попятился, а Ник продолжал наступать на него до тех пор, пока не вытеснил из конторы на лифтовую площадку. — Рад, что вы обучены грамоте, но не следует, общаясь с окружающими, копировать манеры моего отца. Передайте вашему хозяину, что у меня очень много дел, и сейчас я никак не могу уделить ему время. Если у него что-то срочное, пусть найдет меня сам, — с этими словами он втолкнул незадачливого посланца в кабину и прижал ладонь к правой стороне световой панели. Двери плотно сомкнулись, лифт бесшумно заскользил вниз, а Ник поднес стакан к губам и с удовольствием сделал глоток ледяной воды.
— Николас, я не знаю, что происходит, но, по-моему, вам сейчас не следует оставлять практику. Если ваш отец что-то задумал, мы должны объединить усилия, собрать всех, кто может помочь! — миниатюрная помощница Ника выглядела очень воинственно со сжатыми кулачками и сверкающими зелеными глазами. — Какая непростительная наглость так к вам обращаться! Ваш отец нанимает на службу настоящие человеческие отбросы!
— Так и есть, Синти, не зря же он всю жизнь околачивается в Муравейниках, — Ник подошел к молодой женщине и понизил голос. — От этого места скоро камня на камне не останется, поэтому быстро собирайтесь и переезжайте в инсулу «Каладиум» в бывшую контору Жерома. Это нужно сделать прямо сейчас. Оставьте здесь оборудование, документы с истекшим сроком давности и мои личные вещи — пусть отцовские ребята как следует разомнутся. Потом смените название фирмы и начинайте работать.
— Мы не оставим вас одного и не просите! Вашего отца давно пора призвать к ответу.
Ник тепло улыбнулся верной помощнице, на мгновение сжал ее ладошку и вложил в нее ключ от помещения новой адвокатской конторы.
— Этим я и займусь, Синти, но вам сейчас лучше держаться от меня подальше, потому что очень скоро я окажусь по другую сторону закона.
Несколько часов спустя Николас Холдер посадил маленькую авиетку на самой окраине огромного Императорского комплекса, по площади превосходящего любой из городов на Абсалоне. Человека, который оказал ему честь и назначил встречу в собственном доме, звали Рауль Данфи. Он занимал должность Главного императорского карцерибуса и в мире криминала был известен под прозвищем Неподкупный.
За время своей адвокатской деятельности Николасу не раз приходилось встречаться с ним в судах и передавать в его надежные руки своих подопечных. Данфи прекрасно знал, что клиенты Холдера неизменно получали минимальные сроки заключения, и относился к этому с известной долей иронии. Они не были друзьями, так как стояли по разные стороны баррикад, но всегда симпатизировали друг другу. Сегодня Ник впервые в жизни собирался обратиться к высокопоставленному чиновнику с личной просьбой. И очень непростой.
Главный карцерибус или попросту смотритель Императорских тюрем жил весьма скромно. Он не владел недвижимостью на верхних этажах Небес, не стремился заполучить солидный участок земли, а обитал на крохотном островке, на окраине Земли Кингсли. Здесь твердая почва уже была изрезана многочисленными протоками, чтобы дальше превратиться в бескрайние непроходимые болота. По иронии судьбы Данфи выстроил свой дом в теле небольшой возвышенности, так же как Холдер внутри скалы, но жил в нем открыто, хоть и уединенно.
