остановилась у одной из одинаковых серых капсул и помахала рукой брату, а через минуту и остальные обступили гладкий серый ящик.
Николас поднял прозрачную крышку и посмотрел на мясистое лицо спящего мужчины, одетого в ярко-оранжевый тюремный комбинезон.
— Этот вполне подойдет, — излишне бодрым голосом заговорил карцерибус, доставая из кармана тонкую пластину рабочего планшета. Он сверился с электронной биркой на панели капсулы, быстро отыскал в списках нужное имя и вывел информацию о заключенном в виде голограммы. — То, что нужно почти по всем параметрам, и к тому же осужден за убийство. Есть только одна проблема, — карцерибус поднял руку арестанта и перевернул ладонью вверх: на испещренном мелкими шрамами широком запястье фосфоресцировали малопонятные символы. — Идентификационный номер наносит специальный департамент регистрации заключенных, но его отсутствие у вашего родителя можно будет списать на чью-то оплошность. Такое иногда случается.
— Нет необходимости, это не проблема.
Ксан сжал одной рукой запястье осужденного преступника, а другой запястье Де-Ара и через минуту отпустил. На первый взгляд он ничего не делал, просто держал их за руки, но потрясенный Данфи увидел, что номер сменил носителя. А потом на его глазах заключенный медленно поднялся и, неловко двигаясь, начал раздеваться. Мужчины поменялись одеждой, а потом Де-Ар безропотно забрался в капсулу гибернатора. Теперь карцерибусу оставалось только подкорректировать изображение в своем планшете, ввести измененную информацию и впрыснуть фальшивому арестанту дозу снотворного препарата.
Все манипуляции заняли не больше четверти часа, и за это время Николас не произнес ни слова. Он опустил на место прозрачный колпак, тщательно протер поверхность капсулы и отвернулся. Больше они с отцом не встретятся. Никогда. Завтра утром Этьен Де-Ар отправится на планету Кера, чтобы под чужим именем в тяжелейших условиях отбывать многолетний срок за убийство. За все убийства, совершенные по его приказу.
Поздним вечером того же дня Рауль Данфи и Николас Холдер сидели в укромном уголке просторной гостиной на верхнем этаже инсулы «Кордилина» за бутылкой самого крепкого алкоголя, какой только удалось отыскать Беку. Карцерибус время от времени делал глоток обжигающего напитка, а молодой адвокат просто перекатывал свой стакан в ладонях.
После этого дерзкого проникновения Данфи ожидал, что с минуты на минуту по его ведомству раздастся сигнал тревоги, в дверь ворвется военная полиция, и их всех арестуют, но время шло, а вокруг по-прежнему было тихо. Его новые знакомые без всякой суеты быстро развезли охранников Де-Ара и бывшего осужденного по разным притонам Муравейника, чтобы они там проспались. Им всем пришлось стереть память, и вконец измотанный ментальными усилиями Ксан заснул прямо на кушетке.
— Когда вы обещали чудеса, мне следовало серьезнее отнестись к вашим словам, — Данфи говорил вполголоса, задумчиво глядя, как голографический огонь лижет дрова призрачного камина. — А у вас есть объяснение тому, что сегодня произошло? Я еще могу понять дар Александра, да и то в первом приближении, но то, что делает ваша жена… — карцерибус вытянул руку. — Посмотрите, меня до сих пор трясет!
— Я не силен в точных науках, но могу предположить, что Анна использует силу и скорость светового потока.
— Никогда ни о чем подобном не слышал. Вам посчастливилось встретить совершенно удивительную женщину!
— Это у них семейное.
Увидев отрешенный взгляд собеседника, Данфи резко переменил тему.
— Вы приняли единственно правильное решение, Николас. И вам и всем нам без Де-Ара будет значительно лучше. Ваш отец, наконец, получил по заслугам, но я уверен, что и на рудниках Керы он сумеет неплохо устроиться, — Данфи поставил свой стакан на стол и неохотно поднялся. — Ну, мне, пожалуй, пора. Знайте, что отныне я большой поклонник талантов вашей новой семьи и буду польщен, если вы снова меня позовете.
— Спасибо, Рауль. Я все поставил на вас, и безмерно рад, что не ошибся.
Мужчины крепко пожали друг другу руки, и карцерибус ушел, а Ник остался охранять сон Ксана. Он не был посвящен в планы волшебников, но уже предчувствовал новую разлуку со своей любимой.
Глава 6
Кэйд сидел на полу в тесном закутке между кроватью и пластиковым комодом и смотрел, как спит Изабель. Так он коротал уже не первую ночь. Эльфы нуждались в отдыхе только для восстановления сил, а он целыми днями практически ничего не делал. Единственной возможностью потратить энергию были часы, проведенные в постели с Изабель.
Бель… По какой-то странной прихоти Судьбы кианнасах в разных мирах встретил двух женщин со схожими именами и с обеими делил постель. Только на этот раз, по выражению Юджина, он крепко влип. Изабель Лангвад действительно очень походила на Мону, но была земной, более сдержанной и все еще сильно страдала от последствий принудительного «лечения».
Кианнасах не раз замечал, как быстро меняется настроение его возлюбленной. Она могла светло улыбаться ему, радоваться каждой мелочи, а в следующую минуту внезапно расплакаться. Наутро после их первой ночи Изабель выглядела такой подавленной, что эльф встревожился не на шутку. Неужели он как любовник был настолько плох? Но после осторожных расспросов выяснилось, что она стыдилась собственного разнузданного поведения, потому что посчитала Кэйда ровесником своего сына. Эльф не мог даже припомнить, когда в последний раз так смеялся. Никогда, пожалуй.
Сэйдиур был воином до мозга костей и искренне презирал такое досадное обременение как семейный союз, пока в его жизни не появилась Мона. Кэйд положил к ее ногам свой меч, свое сердце и весь отведенный ему жизненный срок. Он поклялся служить Светлой госпоже, защищать и оберегать ее, и теперь разрывался между преданностью долгу и той новой необходимостью, которую привнесла в его жизнь Изабель. Эта нежная, прекрасно воспитанная и образованная женщина из чужого мира была полной его противоположностью, но волновала так глубоко, что Кэйду иногда становилось не по себе.
«Твоя жизнь переменится, мой друг…» — впервые эльф не оттолкнул от себя воспоминание, а попытался услышать его по-новому, — «… и ты
