люстры и светильники, и при магическом освещении дом казался ещё красивее и уютнее. В коридорах мягко шелестели юбки горничных, лакеи переговаривались сдержанными, но весёлыми голосами. Из-за приоткрытых дверей столовой доносились ароматы свежих специй и жареного мяса, звяканье бокалов и негромкие разговоры. Это все так было… Привычно, по-домашнему и уютно. Я точно буду скучать по этой атмосфере.
Я зашла в столовую, поприветствовала собравшихся домашних, из которых составлял мне компанию за трапезой только Лаор. Он галантно отодвинул для меня стул и опустился напротив.
К ужину, кроме собственно еды, подали также свежую газету. Где была уже совсем другая риторика…
Кажется, с некоторых пор я ненавижу прессу. Но так как другого источника информации у меня не было, приходилось ее заказывать.
– Ну-ка, почитаем, – Книжуля махнула закладкой, и газета послушно подлетела к столу. Словно живая, развернулась и зашуршала свежими страницами. – На главной полосе хвалят его величество… Говорят, что «король одобрил масштабные налоговые реформы, которые должны укрепить торговлю и наполнить казну». Тут ещё заметка о том, как королевский магический корпус разгромил банду некромантов в северных лесах, и как новая звезда оперы планирует выступление на благотворительном приёме при дворце. Ага, вот и про Одарушку! Далековато засунули!
На третьей полосе выпуска крупным шрифтом значился заголовок: «Лорд Ибисидский официально объявлен живым и возвращается в столицу». Без лишнего пафоса, но с нужной подачей – триумф, почти чудо.
Статья сопровождалась картинкой, на которой Одар запечатлён в окружении представителей городской стражи. Сдержанная полуулыбка, поднятая рука в приветствии – всё выглядело настолько идеально, что казалось даже, что будто ничего не произошло.
Покушение, исчезновение, выживание и торжественное возвращение. Публика любит такие истории. А ещё больше – людей, которые кажутся непоколебимыми. В последние дни столица и без того шумела: прошли два митинга, на которых в открытом тексте обвинили королевскую канцелярию в организации убийства. Люди были уверены: слишком уж хорошим и честным был этот мэр, чтобы быть удобным для властей.
Теперь всё вспыхнуло с новой силой. Одни ликовали, другие напряглись. Возвращение Одара стало катализатором: на улицах снова звучали речи, снова собирались толпы. Он стал не просто мэром столицы – символом. А символы опасны, особенно в эпоху нестабильности текущей власти.
– Революционэр, мать его, – вздохнула Сара, читая это все вместе со мной.
Лаор как раз наполнил свой бокал вином, мой – соком и спокойно сказал:
– Ну, у каждого свои игры. Одни играют в политику, другие – в железные игрушки. Я всегда предпочитал держаться подальше от дворцовых интриг. Но иногда, хочешь не хочешь приходится вмешиваться.
– Особенно, если хорошо платят, – добавила я, слегка улыбнувшись.
– В основном – если хорошо платят, – рассмеялся он в ответ.
Сара лениво потянулась за своей чашкой и вдруг спросила, на этот раз с озорным огоньком в глазах:
– А тебе не скучно в этой деревне? После такой насыщенной жизни в столице и всех твоих… поклонниц?
Лаор хмыкнул, склонив голову набок:
– Поклонниц, говорите? Ну, без внимания я редко оставался. Но учитывая мою природу, вы же понимаете, что нельзя говорить об искренности? А здесь… – Он сделал паузу, глядя на нас. – Здесь на меня не реагируют, и это просто чудесно. И даже скучать не приходится. Каждый день что-то новое: поездки с Адель, житейские проблемы и заботы. А по вечерам выпиваю бокал вина перед камином и под интересную беседу. Не переживайте, госпожа Книженция, если наскучит размеренная жизнь – я уволюсь. Вечность сидеть на одном месте это смертная скука.
Сара с заговорщической улыбкой подалась вперёд:
– Но всё-таки, Лаор, когда же ты найдёшь ТУ САМОЮ? Ради которой ты готов будешь бросить всё и стать… домоседом.
Прежде чем ответить, он сделал несколько глотков вина, затем покрутил в тонких, словно у пианиста, пальцах ножку бокала, словно бы задумался.
– Сара, я наёмник. Дом – это там, где мне платят. А сердце… оно слишком ветреное, чтобы привязывать его к одному месту. Но если вдруг встретится та, ради которой даже я перестану бегать за каждой юбкой, то несомненно остепенюсь, – инкуб слегка наклонился ко мне и с лёгкой усмешкой добавил: – А пока у меня есть все вы.
– Звучит даже душевно, не ожидала от тебя, Лаорушка, – вздохнула Книжуля.
– Я старался, – «скромно» ответил инкуб.
– Слушай, как понимаю, другая нечисть на тебя реагирует не так сильно как человеческие девушки, – втыкая вилку в мясо, начала я. – Почему ты не построишь отношения с ними?
– Ну, во-первых, высшей нечисти, которая имеет человеческую форму, не так уж и много, – отозвался Лаор. – Ну и не забывай, что как правило они принадлежат к какому-либо виду. А искать суккубу для создания крепкой ячейки общества… В общем, не хочу.
– Экий ты привередливый, – подколола его Сара.
– От привереды слышу, – с достоинством ответил ей инкуб. – Который у вас ожидается брак, дорогая Книженция?
– Ой вей, дерзкий мужчина, неприлично спрашивать такое у достойной дамы, – кокетливо отмахнулась от него та.
В целом остаток трапезы прошел в уже привычной обстановке подшучивания друг над другом. А поужинав, я попрощалась с друзьями, сообщила Лаору что позову его завтра, и отправилась в спальню.
Несмотря на браваду, на душе было тревожно.
Хотя бы потому, что я собиралась… врать. Глядя самому близкому человеку в глаза. Со всей возможной самоотверженностью.
Дар так много говорил о том, что именно мы будем делать, когда поженимся, и я поддерживала эти разговоры. Активно участвовала.
А сейчас получается, я уже знаю, что не сдержу слово.
И если честно, у меня нет ни малейшего сомнения в своем решении. Не сейчас, когда я узнала о ребенке. Пусть Сара и объяснила, почему я так трясусь над еще не ощущаемой беременностью.
Но все равно было… плохо.
Банально плохо. Я не привыкла кого-то обманывать, предпочитая всегда честность. Но именно сейчас я не видела другого выхода. Или солгу и окажусь в безопасности, или вскоре и меня затянет в водоворот смены власти. Тем более территориально я в самом эпицентре предстоящего переворота.
Я зашла в спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сняла туфли, расстегнула пуговицы на платье, позволяя ткани медленно скользнуть вниз по телу. Переоделась и подошла к туалетному столику. Расчесала волосы, нанося на кончики ароматное масло, крем для рук, легкий увлажняющий бальзам на лицо. Вечерняя рутина всегда действовала успокаивающе, это был маленький ритуал любви и заботы к себе.
Дар до сих пор не вернулся. Я взглянула на часы – стрелки неумолимо подбирались к полуночи.
Особняк погрузился в тишину. Далеко за окнами ночное небо затягивало вьюгой. Напоследок зима решила отыграться, не став так быстро уступать права весне. Сильный ветер гонял снежные хлопья, которые под светом фонарей казались серебристыми вихрями. Я стояла у окна, укутавшись в шерстяную шаль, и наблюдала, как за стеклом кружатся снежинки. Тишина вокруг будто впитывалась в стены, создавая кокон одиночества и напряженного ожидания.
Теплые руки неожиданно легли на мои плечи, и их прикосновение обожгло кожу подобно клейму. Я вздрогнула, когда горячие губы прикусили мочку уха, и знакомый голос хрипло прошептал:
– Ну здравствуй, моя королева. Я соскучился. А ты?
Сердце дернулось, но я повернулась к нему с улыбкой, стараясь заглушить волнение.
– И я соскучилась.
Шаль соскользнула с плеч и упала на пол. За ней последовала сорочка, его рубашка, все то, что разделяло наши тела. Мир сузился до этих мгновений, до жарких прикосновений и сдавленного дыхания. Жаль только, что все барьеры нельзя было так же легко снять с души, как с тела.
Ночь пролетела как непристойная фантазия, о которой даже вспоминать стыдно.
А утром, проснувшись в одиночестве, я поняла, что всё. Пора. Я больше не могу тянуть. Нужно уходить.
Глава 28
В шкафу меня ждала подготовленная сумка. В нее я заранее положила документы, немного серебра, запасную одежду. Ничего лишнего – даже украшения оставила, кроме кольца Одара. Его я снять не смогла просто физически.
Да и не особо старалась, если честно. Хоть что-то на память.
Одевшись, я подошла к письменному столу. Взяла перо и быстро написала:.
«Я тебя люблю.
