меня. И всё, что я делаю, отныне имеет вдвое больший вес. Любая ошибка скажется не только на мне. Я не могу позволить себе рисковать.
Я вздохнула и потерла виски.
– Знаешь, Сара, раньше мне казалось, что я справлюсь с чем угодно. Даже когда на мне поставила метку темная ведьма, было… не очень страшно.
– Потому что ты молодая и дурная. У меня лет до двадцати тоже инстинкт самосохранения отсутствовал, – авторитетно заявила Книжуля. – Ну и вообще, дети они как-то дисциплинируют родителей. По крайней мере в вопросах безопасности.
– Я вот тоже осознала, что теперь речь идет не только обо мне.
Сара кивнула:
– Верно, появилась ответственность.
Я посмотрела в окно. На брусчатке возле дома скакали воробьи и высматривали крошки, которые по всей видимости часто падали на землю в этом месте, потому что совсем рядом была дверь на кухню.
Хотела бы я быть сейчас такой же беззаботной… Но мысли, шусовы мысли, атаковали мою голову. Было очень много переживаний и страхов.
– И чем дальше, тем больше я вижу рисков не только для него, но и для себя. Для малыша. Мы не можем исчезнуть с места происшествия! А что бывает с семьей оппозиционера, думаю, тебе можно не говорить.
– Так… – Книжуля сощурила нарисованные глазки. – Рыба моя, признавайся, что ты задумала?
– Пока ничего, – я почти залпом выпила половину кружки и отставила в сторону. – Но скажу честно, мне очень нравится идея побега. От немедленного сбора вещей меня отделяет только то, что я дала ему слово. Что выйду замуж, буду с ним рядом… А сейчас, по сути, думаю о том, чтобы это слово нарушить. Выгляжу словно так себе человечек, если честно.
– Значит, стоит подумать, насколько слово важнее жизни, – философски заметила Сара. – Притом не только твоей. Знаешь, деточка, могу сказать, что вопросы чести и совести, на мой взгляд, перестают работать там, где они касаются жизни твоего ребенка.
– Может, леди Рейвенс также думала?.. – предположила я. – И чем все закончилось?
– Тю, дорогуша, ты теплое с мягким мне не сравнивай! Леди не про сына думала, а о том, как бы не потерять в статусе. Ведь это так позорно, наследник ТАКОЙ семьи и почти без магической силы!
– Вот-вот, – поддержала подругу Марель. – Эта леди чистая эгоистка, и я надеюсь, что судить ее будут по строгости закона!
А с этой стороны я как-то не смотрела. В моей голове остался очень светлый образ мамы, и я просто не могла предположить, чтобы мать может подвергнуть риску собственного ребенка. Даже тетя Ханна очень любила и берегла своих детей – что приемного Кристиана, что… Лилит.
Зависла пауза. Служанка принесла завтрак, быстро сервировала для меня стол и ушла.
Принявшись за еду, я начала вновь говорить:
– Из всех вариантов у меня есть только попытка сольного побега, но это при связях Ибисидского превращается в иллюзию. Вдобавок, так и вижу себя с чемоданом едущей неведомо куда и неведомо зачем. Нет уж, очертя голову точно бежать нельзя.
– Значит нужно, чтобы было место назначения. Комфортное. Беременным таки очень нужен комфорт, – откликнулась Сарочка.
Я почесала кончик носа и нерешительно начала:
– Вообще, можно воспользоваться желанием, которое всё ещё должна госпожа Риодея…
Потому что Эльвис вполне себе комфортен. И безопасен. Вроде как своих не выдает. Интересно, достаточно ли я «своя» после сотворения источника?
– А как же Дар? – неожиданно спросила Марель. – Ты вот так просто его оставишь? Я думала, у вас улучшились отношения.
– Не просто. Во-первых, я буду переживать, а во-вторых… – вздохнула я и подняла взгляд к потолку. – Леди Мириам, можно вас?
Из воздуха, как из тонкой серебристой паутины, соткался призрак гранд-леди особняка. Её фигура была чёткой, почти живой – разве что свет чуть просвечивал сквозь ткани одежды.
– Приветствую, глава рода, – произнесла она с лёгким поклоном.
– Скажи, пожалуйста, является ли отец ребёнка леди Харвис частью нашего рода?
– М-м-м… спорно, – протянула Мириам. – Но в своё время этой лазейкой пользовались. Потому что по сути – да. Сейчас в тебе есть частичка Одара Ибисидского.
– И можем ли мы передать алтарь во временное пользование до официальной свадьбы?
Она вздрогнула, и неверяще уставилась на меня, но все же ответила:
– Учитывая беременность – думаю, да. Дело ведь не в официальном бракосочетании, а о «представлении» алтарю. Тот считывает кровь и силу, которые есть в твоем нерожденном ребенке.
– Что ж, – кивнула я, – это несомненно плюс. Во всяком случае, я смогу дать Одару то, ради чего он вообще со мной в своё время связался. Спасибо леди Мириам.
Дух растворилась в воздухе.
– Адель? – снова подала голос Марель. – А почему ты не хочешь ему высказать свои опасения и попросить тебя спрятать?
Я молчала долго. Наверное, целую минуту. В основном потому, что у меня сразу не нашлось ответа.
Действительно… почему?
– Я отвыкла кому-то отдавать свою жизнь в полное распоряжение, – наконец ответила я. – Наверное, если бы я встретила Одара до того, как столкнулась с первыми трудностями и преодолела их, то вопросов бы не возникло. Или наоборот, если бы к моменту нашей встречи я столько всего натерпелась, что теперь доверить хоть часть своих проблем мужчине – счастье.
– А ты имела радость встретить Одарушку в тот момент, когда почувствовала опьянение от первых своих побед и вкуса самостоятельности, – понятливо кивнула Сара.
– Вообще-то Адель ведьма, а ведьмы народ свободолюбивый, – пискнула Мареллина.
– Ну и не будем забывать, – продолжила Книжуля, – что сначала надо узнать, а захочет ли хозяйка озёрной нечисти выполнить именно ЭТО желание.
– А то вдруг откажет, и тогда точно придётся просить помощи у мэра, – пошевелила усами мышка.
– Непременно. Обожаю мужиков, которые мастерски решают проблемы, которые сами же организовали, – утерла несуществующую слезу умиления Книжуля.
Я лишь усмехнулась очередной ее житейской мудрости и не стала делиться мыслью, что Дар может просто не понять мои опасения и переживания. По его словам, ситуация под контролем, и его положение не шаткое.
И продолжила пить чай.
Смотрела на птичек и размышляла о том, как же быстро меняется восприятие.
Всего несколько дней, а я уже спокойно себе признаюсь, что я люблю Дара.
Всего несколько дней, и мой полный ужас и шок от новости о том, что я беременна, сменяется потребностью сохранить маленькую жизнь.
Казалось бы, я даже его не чувствую, но…
– Эк тебя накрывает, – вдруг сказала Сара.
Я вопросительно посмотрела на нее и вдруг осознала, что снова положила пальцы на живот. Убрала, изумляясь, что это случилось само собой.
– Я видела только несколько беременных ведьм. Но вели они себя похоже. Вот как ты сейчас. Видимо, малыши с большой магической силой ощущаются матерью раньше, чем когда начинают физически шевелиться так сильно, чтобы это можно было почувствовать. Или, возможно, это защитный механизм такой? Эволюционно ведь магические способности это конкурентное преимущество внутри вида, стало быть, данный признак нужно закреплять.
– Не готова я с тобой сейчас обсуждать теорию видов, – призналась я.
– А зря! Такая ведь тема занятная, – вздохнула Книжуля.
– Мы можем пока вернуться к насущным вопросам, – сказала Марель. – А именно: нам ждать рыженького или беловолосого малыша? Чьи гены будут сильнее?
Я закатила глаза. Ну да, самый насущный вопрос именно этот!
– А если серьезно, Адель, – продолжила Марель. – Ты продолжишь скрывать новость от Одара?
Глава 27
Я только пожала плечами, потому что четкого ответа на этот вопрос у меня не было.
Просто если рассказать, то моя жизнь окончательно станет принадлежать Одару Ибисидскому.
А я хочу делить ее с ним, а не отдавать полностью.
Может, я действительно молодая и дурная? В целом не исключаю, что даже спустя год я так и буду смотреть на эту ситуацию. Но не все рождаются мудрыми сразу! Всем людям требуется время на то, чтобы поумнеть.
Вот оно и покажет насколько сильно я ошибаюсь. И даже если это так, весь опыт, каким бы
