Это Мона сотворила Диву Демону, но именно Викторина не давала ей умереть.
Мона прикусила щеку. Не важно, как Викторина решила поступить с остатками прошлого, Мона сбежала несколько лет назад. Та сумасшедшая жизнь навсегда осталась позади, а она повзрослела и превратилась в сильную, бескомпромиссную женщину. Она — автор любовных романов, которая крошит ночные кошмары и экстаз прошлого в мульчу, чтобы создать плодородную почву для крепких сюжетов. Она знает, кто она.
Мона забылась и пропустила три зеленых сигнала светофора. Ей стало смешно — она была всего в одном квартале от своей квартиры. Мона перебежала через улицу, полная решимости не оглядываясь миновать этот усыпанный ловушками воспоминаний участок города. Еще два дома, всего один дом. У нее перехватило дыхание, и она обругала себя суеверной девчонкой. Мона шла мимо витой железной ограды, окружающий жалкие мятые мусорные баки, и считала шаги. Она минована бетонные ступеньки, уходящие в цокольный этаж дома, вдохнула выплывающий из прачечной горячий запах кондиционера для белья. А дальше — побитая металлическая дверь с так и не привинченным номером «3», догадаться о котором можно было по отверстиям от винтов и по предпоследнему, более светлому слою краски. Сквозь исцарапанное армированное стекло можно было разглядеть ряды почтовых ящиков. На ее ящике, как часть какой-то невразумительной шутки, рукой Викторины выведено слово «ящик». Мона отступила от двери, груз эмоций заставил ее прислониться к чьей-то машине. Взгляд ее полз вверх по кирпичной коже дома к окну, в забытый мир, в то место, где она жила тысячу жизней назад. Шторы из черных кружев и бархата запылились и поблекли. Мона не знала, что она ожидает увидеть — может быть, саму себя, молодую, глядящую на нее сверху вниз. Но она ничего не увидела, только неподвижную изнанку старых, шитых вручную штор, которые казались такими восхитительно мрачными, когда Викторина сметывала их из лысеющего бархата и дырявых кашне, по дешевке купленных в секонд-хэнде Диззи Дота.
Мона отошла от машины и провела ладонью по глазам. Когда она снова взглянула на дом, тощая девчонка-азиатка на роликах открывала дверь ключом с целой связкой игрушек и брелоков. Девчонка обернулась через плечо, ее намазанные блеском губы изогнулись в сардонической усмешке.
— Ну, заходите или как? — спросила она.
Мона хотела ответить «нет», но вместо этого придержала ладонью дверь. Шершавый прохладный металл был весь в глубоких царапинах, каракули с именами жильцов почти совсем стерлись. Девчонка, не сказав больше ни слова, укатила но коридору. Мона нервно сглотнула и шагнула через порог.
1/21/91
Моя возлюбленная потаскушка!
Один год мы прожили вместе. Год назад я впервые сжала в руке нежный стебель твоего беззащитного горла, впервые почувствовала пляску крови под твоей белой кожей. Ты все так же дорога мне, как в ту первую ночь кровавых поцелуев. Я всегда буду любить тебя, моя совершенная рабыня, темный спутник моей души.
Твоя госпожа в Непреходящем Мраке,
Дива Демона
Викторина чувствовала на губах привкус слез и гвоздики. Она в третий раз перечитывала это письмо и без конца облизывалась, а потом положила его обратно на изорванную простыню. Потянулась к старенькому магнитофону на прикроватном столике, вытащила из деки кассету «Кью» и бросила ее в кучу хлама на полу. Из аккуратно разложенных на кровати предметов она выбрала черную с серебром кассету и вставила ее в магнитофон. Это была заигранная копия единственной записи Дивы Демоны. Название было выведено рукой ее госпожи: «Порка теней».
Музыка, подобно фимиаму, окутала обнаженное тело и заполнила благоухающий полумрак комнаты. Великолепный гипнотический ритм порождал под закрытыми веками Викторины образы Дивы Демоны. Когда голос госпожи выплыл из динамиков, ее кожа покрылась мурашками. Каждое посещение дарило все более острые ощущения и длилось дольше предыдущего. Викторина была уверена — в этот раз Дива Демона придет, чтобы остаться.
Сначала она почувствовала ее запах. Экзотичный аромат «Дыхания ночи» смешался с чуть острым запахом пота разгоряченного тела и сокровенным мускусным запахом густых волос в промежности. Она боялась раньше времени открыть глаза и все испортить. Каждый тоненький волосок, каждый миллиметр ее кожи был невыносимо чувствителен. Она ощутила жар тела госпожи за секунду до того, как почувствовала прикосновение.
У Викторины перехватило дыхание, сокровенные мышцы внутри нее напряглись, и она распахнула глаза.
Над ней стояла Дива Демона — глаза сверкают, голодный рот с черными губами насмешливо скривился. На ней были рваные черные кружева, корсет из толстой колеи, кожаные перчатки и высокие, доходящие до белых бедер сапоги со шнуровкой. Очертания Дивы Демоны казались довольно резкими, но лицо было словно снято через софт-объектив, и эффект этот распространялся на атмосферу вокруг нее.
— Моя самая совершенная рабыня. — Голос госпожи звучал немного неразборчиво, как скопированная множество раз запись.
Сердце Викторины растаяло.
Она соскользнула с кровати на пол и прижалась губами к мягкой коже сапог госпожи. Она буквально впитывала насыщенный, но малоприятный вкус сапожного крема.
— Моя жизнь принадлежит тебе, моя повелительница, — прошептала она. — Все только для тебя.
Пальцы с черными ногтями ухватили липкие спутанные волосы, потянули вверх, поставили ее на цыпочки и дернули назад, обнажив шрамы на шее. Кожа на голове горела от боли, а рубцы под подбородком заныли в предвкушении, — так намеченная на материи строчка не может дождаться момента, когда в нее вонзится игла. Викторина хотела открыть глаза, хотела насладиться в полной мере ожившим образом госпожи, но ее парализовало отчаянное желание. Это не имело никакого значения. Каждая черта надменного лица Дивы Демоны, каждый изгиб ее беспощадного тела был выжжен раскаленным железом в ее памяти. За секунду до ласкающего прикосновения холодной кожи, за мгновение до сладостной боли от смертоносного поцелуя она увидела, как сочные черные губы обнажают сияющие скальпели клыков…
И вдруг, как стилет в самое сердце ее фантазий, — резкий вопль дверного замка.
Изо всех сил стараясь держать себя под контролем, новая Мона бесцельно сжимала и разжимала кулаки. Она стояла перед дверью в свою старую квартиру, в прошлое, в мавзолей Дивы Демоны. Какого черта она вообще здесь делает? У нее не было никакого желания повидать Викторину или встретиться с ее новоиспеченной Дивой Демоной. Тысячу раз она повторяла себе, что надо убираться отсюда, что не стоит будить сдохшую собаку, и все же она была здесь. Пот холодной пленкой облепил ее тело. Сердце накручивало сумасшедшие пируэты в грудной клетке. Ей приспичило помочиться. Она слышала собственный приглушенный голос, голос пел. Она снова нажала на звонок и одновременно постучала кулаком по крашеной поверхности металлической двери.
