ей выговаривать за то, что она смеялась и ругала его. И потом рассказал ей и доказал, что медведи в своей конуре такие же люди, но только вне оной — они медведи. Девица сколько ни плакала и ни горевала, наконец полюбила своего медведя и сделалась его женою. Весною, колоши как-то напали на эту берлогу, убили старика, старуху и молодого медведя и хотели убить и самую тоэнскую дочь, которая тоже приняла образ медведя; но она, в промышленниках узнав своих братьев и родственников, закричала им человеческим голосом и тем спаслась. Потом, рассказавши им все свое приключение, уверила их, что она не есть медведица, но дочь такого-то тоэна и их сестра; дело кончилось тем, что она пришла домой и опять сделалась человеком.
И потому ныне женщины, увидев след медведя в лесу или какие-либо его признаки, заочно хвалят его, уговаривают и умоляют, чтобы он не рассердился и не увел к себе. А мужчины у убитого медведя, по содрании шкуры, отнимают голову, и, украсив оную перьями, подобно шаманской голове, ставят к огню и поют особенные песни для того, чтобы и впредь им было такое же счастье в промыслах, и отнюдь не смеют смеяться или говорить какие-либо худые слова (что называется вообще (слово на местном наречии)) насчет его[183].
Колоши говорят, что все обычаи и самый род жизни, ремесла и, словом, все они приняли от Эля.
Колошенки рождают также с помощью повивальных бабок, называемых (слово на местном наречии), (слово на местном наречии) и проч., смотря по действию их. Новорожденных младенцев обыкновенно обмывают пресною нетеплою водою и держат в люльке на мху. После родов женщина бывает 10 дней вне общей бараборы, в особенном шалаше (а в периодическом состоянии 3 дня, и тоже вне бараборы); потому что родовое очищение и особенно первое периодическое считается самою большою нечистотою. Новорожденного младенца грудью начинают кормить никак не ранее того, пока он выблюет из себя нечистоту, которая, по их мнению, если останется в человеке, то бывает причиною многих болезней. И потому они в первые дни мнут и жмут живот младенца. Грудью кормят от 10 до 30 месяцев; к пище начинают приучать не ранее года, и первый кусок, который дают дитяти, есть нетопленое сало какого-нибудь морского животного (кроме кита). Вместе с тем как дети начинают ходить, их купают в море и очень часто; первое купание начинается матерью и отцом дитяти, а потом предоставляется родному его дяде по матери. Колоши во время сильных морозов имеют обыкновение купаться в море поутру; но в это время купаются одни только молодые мужчины и дети; а женщины почти никогда.
Колоша может иметь два имени: одно с материнской стороны, а другое с отцовской. Первое имя новорожденному дается тотчас по рождении, и не иначе как самою матерью или родниками с материнской стороны. Младенца нарекают всегда именем какого-либо умершего родственника, известного или храбростью, или досужеством и проч. Второе имя родовое или отцовское[184] дается торжественно и не иначе как только при больших поминках; и потому многие колоши, будучи не в состоянии сделать поминок, второго имени не имеют. Богатый же тоэн может дать родовое имя своему сыну тотчас по рождении его, но с тем, что он уже обязан сделать со временем знаменитые поминки по своим родственникам.
Девицу, когда у ней покажется первое месячное очищение, тотчас садят в темную конуру и не позволяют выходить на улицу ни за чем; на голову ей надевают шляпу с большими полями для того, чтобы она не могла смотреть наверх и тем, по мнению их, осквернить или испортить небо. Никто, кроме матери ее и рабынь-прислужниц, а иногда и ближайших родственниц, не может и не должен видеть ее. Таковое заключение продолжается или должно продолжаться целый год; но живущие подле крепости Ситхи ныне сокращают его от 6 до 3 месяцев.
В первое время затворничества девицы, прокалывается у ней нижняя губа для вставки калуш — этого отвратительного украшения колошенок. В проколотое место сначала вставляется небольшая спичка, которая потом сменяется большею и большею, и наконец вставляется небольшая калужка, которая потом увеличивается до 6 дюймов в окружности. Калги или рабыни не имеют права иметь это украшение.
По окончании затворничества богатой девицы, родственники ее делают игрушку или праздник; и когда соберутся гости, девицу одевают в новый полный наряд и выводят пред гостей. И тут начинается угощение. Калга, которая одевала ее, обыкновенно отпускается ни волю; и старое платье затворницы всегда бросается совсем, как нечистое.
Целомудрие девушки у Колош также ценится и уважается, как и у других. Особенно матери чрезвычайно дорожат этим; и потому строго смотрят за дочерями своими. Но корысть заставляет делать исключения, и ныне, т. е. по ознакомлении их с европейцами, эта добродетель делается реже и реже.
Свадьбы колош бывают без всяких религиозных обрядов.
Колоша, выбрав невесту по собственному своему желанно, посылает свата к родителям ее или, за неимением их, к ее родственниками. И если получит согласие их и также самой невесты, то будущему своему тестю посылает подарки, какие только может, и тогда приступают к самой свадьбе. В назначенный день, отец невесты собирает к себе своих родников и тех, с кем он вступает в родство, и когда соберутся гости, жених, в лучшем наряде, выходит на средину бараборы и садится впереди; тогда начинаются песни и пляска для того, как говорят, чтобы выманить невесту, которая во все это время сидит в своей конуре.
По окончании всех приличных для сего случая песен, от дверей конуры или спальни невесты до того места, где сидит жених, постилаются различные товары или меха. И потом выводят невесту в возможном украшении и садят подле жениха, по правую или по левую руку (на это нет особенного положения); и невеста, как водится, сидит с поникшею головою, во все время. Тут опять начинаются песни и пляска, в которых жених и невеста не участвуют. По окончании их или, сказать лучше, когда напляшутся все гости, начинается угощение. Но жениху и невесте ничего не дают ни пить, ни есть, ни в это время, пи после того целых двое суток; и потом, давши им поесть немного чего-нибудь, опять двое суток морят голодом; это, по мнению их, для того делается, чтобы молодые были счастливы во все продолжение своей жизни. По выдержке четырехдневного поста, новобрачные имеют полное право быть вместе всегда; но познание супружеской тайны бывает не ранее четырех недель. И
