выработало проект Конституции, не обсуждая его с де Голлем под предлогом того, что, «не будучи избранным, он не имел соответствующего статуса для участия в составлении текста Конституции». Это оскорбление, добавленное к другим, стало причиной его ухода. Комиссия, которой было поручено подготовить Конституцию, составила проект, прямо противоположный идеям де Голля. Первого января 1946 г. генерал заявил: «Мы хотим иметь правительство, которое управляет, или всемогущий парламент, который назначает правительство для выполнения своих прихотей?» Несмотря на несогласие МРП и радикалов, текст большинства, предложенный на референдум, предполагал учреждение однопалатного Национального собрания, избирающего и президента, и председателя Совета министров и имеющего полномочия распустить правительство при помощи вотума недоверия.
Правительство могло распустить Национальное собрание при условии, что и само оно выходит в отставку, передавая полномочия председателю Собрания, — так что в любом случае последнее слово было за ним.
В ответ на такую гегемонию левых, которая вызывала недовольство несомненно большее, чем даже неприятие сходства такого парламента с Конвентом 1793 г., когда вся власть также была сосредоточена в руках народных избранников, общественность отвергла проект Конституции 5 мая 1946 г. 53 процентами голосов против 47 процентов. Это недовольство отразилось и на результатах выборов во второе Учредительное собрание, в котором большинство уже не принадлежало левым партиям.
Де Голль мало участвовал в этой кампании, оставив МРП сражаться в одиночку. Но, когда после его отставки, вместо того чтобы последовать за ним, МРП предпочла объединиться с коммунистами и социалистами и остаться в правительстве, образовав трехпартийную коалицию под предлогом того, что левых нельзя было оставлять у власти одних, уязвленный де Голль решил выступить в дебатах, открытых вторым Учредительным собранием.
Зачем? Чтобы напомнить о себе и сказать, какой государственный строй, по его мнению, подходит для Франции.
Де Голля подталкивало не только раздражение, эта «язва ничегонеделания», разъедавшая его в течение пяти месяцев после отставки, но также и ослабление главного противника — коммунистов, которые уже «дважды совершили промах»: в 1945 г., отказавшись захватить власть нелегально, и в 1946 г., когда провалилась их легальная попытка получить и сохранить власть при помощи Конституции, дававшей такую возможность.
Чтобы изложить принципы правления, подходящего стране, и придать этой церемонии, состоявшейся 16 июня 1946 г., необходимый блеск и резонанс, де Голль выбрал город Байё, место своей высадки в 1944 г. На речи не присутствовал ни один министр, зато были генерал Леклерк, генерал Кёниг, адмирал д’Аржанлье, а также его боевые соратники Морис Шуман, Жак Сустель, Андре Мальро, Рене Капитан.
«Исполнительная власть должна исходить от… главы государства, который будет над партиями и будет избираться расширенной коллегией, охватывающей не только парламент и составленной таким образом, чтобы избранный президент был не только главой Республики, но и всего Французского союза»[211].
Глава государства назначает министров и, разумеется, премьер министра. Он же издает законы, подписывает декреты и возглавляет правительственные Советы.
К этой основной черте — независимости происхождения исполнительной власти от законодательной — добавляется сохранение ответственности правительства перед парламентом; роль же президента состоит в том, чтобы «согласовать их между собой». Вторая палата в парламенте необходима для того, чтобы представлять органы местного самоуправления и лиц, избранных от разных профессий или общественных объединений, например от профсоюзов. Наконец, президент может назначить новые выборы, распустив парламент.
Основной целью такого порядка было не столько отделение законодательной власти от исполнительной, сколько высвобождение исполнительной власти, которая получала превосходство, опираясь на демократическую легитимность.
Реакция на выступление была единогласной: «Бонапартизм».
Неприятие вызывало не столько само содержание программы, озвученной в Байё, сколько личность де Голля и его стремление вернуться в игру.
Во втором Учредительном собрании у левых больше не было большинства, и МРП внесло поправки в старый проект: власть президента Республики немного расширялась за счет того, что теперь он мог назначать председателя Совета министров, которого затем утверждал парламент. Кроме того, была добавлена еще одна палата в парламент — Совет республики — в данном случае это был Сенат, не имевший самостоятельной функции.
«Нет, решительно нет», — ответил, тем не менее, де Голль и заклеймил эту Конституцию, принятую в октябре 1946 г. 36 процентами голосов «за», 31 — «против» при 31 проценте воздержавшихся, — т. е., как подчеркивал генерал, одобренную всего третью французов. С этих пор он не переставая осуждал ее.
Присутствие де Голля всегда ощущалось в политической жизни Франции, выступал ли он с речами или молчал, основывал ли РПФ, чтобы подготовить свое возвращение во власть, или отстранялся от него. Тем не менее воспоминание о речи в Байё было живо всего одно лето. Программа де Голля тогда отнюдь не казалась прообразом системы, которая однажды спасет Францию; наоборот, она была быстро похоронена как МРП, так и голлистами из РПФ. Шумиха, которая поднялась вокруг программы, помешала нормализации отношений, которые политические партии, даже голлисты, хотели установить с генералом. Лишь сам де Голль продолжал ссылаться на эту речь и настаивать на своих принципах, пока после 1958 г. не произошел пророческий переворот, поставивший его у истоков Пятой республики[212].
Ни де Голля, ни коммунистов…
Учредительное собрание вынудило де Голля уйти в отставку. Годом позже (май 1947 г.) социалист Рамадье лишил полномочий министров, принадлежавших к коммунистической партии. Таким образом, сначала партии избавились от де Голля, а затем слабые партии избавились от сильнейшей из них, коммунистической, пленявшей умы французов.
Коммунистическая партия входила в правительства 1943 г. (в Алжире) и 1947 г. (в Париже) благодаря трем факторам: во-первых, она вдохновляла большую часть внутреннего сопротивления; во-вторых, именно советская власть пришла на смену фашистскому господству. Наконец, СССР находился в зените славы: после войны были забыты прошлые упреки (эпохи больших процессов в Москве) и заглушены те, которые появились после процесса, устроенного коммунистами невозвращенцу Виктору Кравченко, который рассказал в книге «Я выбрал свободу» о существовании в СССР концентрационных лагерей.
Коммунисты
