мой наряд и одновременно закивали, подтверждая вопрос дракона.
— Простите, но откуда мне было знать, что чёрный цвет с белыми орнаментами предназначен для… для столь печальных событий? — теперь я проговорила невозмутимо и твёрдо.
Мужчина в недовольстве поджал губы и потом спокойно ответил, но я буквально кожей чувствовала, как он едва сдерживает себя, чтобы мне не нагрубить.
— Я наполнил твой гардероб самой красивой и очень дорогой одеждой, которая полагается тебе по статусу. Но из всего многообразия ты выбрала одно единственное платье, предназначенное только для похорон. Довольно подозрительное совпадение, не находишь? Признайся, Женевьева, ты специально это сделала?
Он сейчас серьёзно?
Сжала руки в кулаки.
— Несс, я не знаю о порядках ни в вашем доме, ни уж тем более в вашем мире. И откуда я могла знать, что именно подобный наряд и цвет надевают в дни смерти? Мне никто не сказала об этом! — я начала злиться.
— Почему ты выбрала именно его? — не унимался дракон.
Тряхнула головой и одарила мужчину ядовитой улыбкой.
— Несс, я выбрала и надела именно это платье, потому что оно самое простое, скромное и закрытое. Все остальные наряды излишне яркие, некоторые блестящие и очень откровенные. И я ещё никого в этом доме и вне дома не видела в подобной одежде!
Ан'Рэнхард отложил газету.
— Твой гардероб составлен согласно твоему статусу, Женевьева. Ты — истинная пара дракона и именно так одеваются истинные пары. Иди и переоденься. И обувь смени на соответствующую.
Он невозмутимо взял ложку и принялся есть кашу.
Дети перевели взгляды с дяди на меня и пожали плечами, мол, мы ничего не можем сделать — правила есть правила.
А мне подобное совершенно не нравилось.
— То есть, одного ошейника не достаточно? — процедила я, никуда не уходя. Напротив, я отодвинула стул и села за стол. — Почему вы не интересуетесь, а нравится ли мне такое положение вещей? Несс, в доме дети и я не собираюсь перед ними ходить как… легкомысленная женщина. Да и на улицу выйти в таком и неудобно, и как-то некомфортно…
Тот сощурил глаза и резко сказал:
— Говорю один единственный раз, Женевьева. Ты — моя истинная пара.
— Такое сложно забыть, — произнесла едва слышно.
— Женщина в твоём статусе не выходит из дому, не покидает своих комнат. Она одевается согласно своему положению и покорно ждёт своего мужчину. Я заказал для тебя учителей танцев. Мои мастерицы обучат тебя всем видам массажа. Ты можешь брать из библиотеки книги, читать и учить стихи, чтобы нам можно было поговорить с тобой о литературе. Твоя жизнь, Женевьева, по сути сплошное наслаждение. Живи и радуйся тому, что тебе не нужно работать.
Он замолчал и ещё раз многозначительно посмотрел на моё платье.
— А теперь встань из-за стола и иди, переоденься. Так и быть, раз моим племянникам ты понравилась, то можешь завтраки проводить за общим столом. Но впредь запомни, по нашим законам и правилам, истинная пара — это тайна дракона. Ты не должна никому показываться на глаза. Обедать и ужинать будешь у себя. За завтраки можешь меня не благодарить.
Ну просто офигеть!
У меня даже все подходящие слова пропали, и я не смогла сразу придумать, что ему ответить! Ну не крыть же дракона одним лишь матом?!
Молча встала и словно сомнамбула отправилась переодеваться. А в голове происходил мозговой штурм.
Ну не-е-ет, так дело не пойдёт!
Глава 12
Женевьева
Знаете, а я ведь могла бы устроить дракону скандал или ещё лучше феминистский протест и объявила бы голодовку. Дракону, наверное, стало бы плохо, когда он в итоге почувствовал бы моё состояние. Но я не стала вступать в борьбу.
Причин несколько.
Первая это дети. Никогда не понимала людей, которые устраивают некрасивые разборки прямо на глазах у детей. Хоть этих дракончиков я знаю от силы второй день, но мне на них не всё равно. Да и воспитание мне не позволяет вести себя как истеричка.
Вторая причина кроется в моей профессии. Я ветеринар и мои пациенты не всегда милые лапочки. Ко мне ведь привозили и диких зверей — тигров, барсов, были и волки. Однажды я с группой охраны заповедных мест выезжала для спасения мишки, которого ранили браконьеры.
Обычно хищникам даём успокоительное и после спасаем их жизни, но были случаи, когда приходилось со зверем «договариваться», потому что дорога была каждая секунда, а транквилизатор, как назло сразу не действует.
Но то дикие звери. Домашние тоже показывали характер.
И как показывает моя практика, животное себя чувствует комфортнее и успокаивается, когда человек говорит с ним уверенно, но ласково. Не делает резких движений.
В общем, моя задача — внушить дракону, особенно его звериной ипостаси, что я не представляю опасности. Когда на зверя рычишь, то и в ответ получаешь злой рык.
Отныне — спокойный тон.
Послушание?
Ну-у-у, я могу сделать вид, что слушаю его. Пусть драконьи нервы будут спокойны.
И третья причина… Это моё прошлое и мой характер.
Я всегда была не из тех девушек, за которыми стаей носятся красавчики. Да и не красавцы тоже особо не уделяли мне внимание. Никто не осыпал меня цветами и уже тем более за всю жизнь никто не одарил хоть одним малюсеньким бриллиантом. Молчу и о головокружительных ночах с ваннами из шампанского и продолжениях в виде потрясающего секса.
Про скромные букеты и коробки с конфетами тоже промолчу. Стандартный и скучный набор, который был всегда.
Нет, вы не думайте, я достаточно симпатичная особа. Ко мне клеились мужчины, но поверьте, они очень быстро и сбегали. Может потому что я всю жизнь провела в дурацких фантазиях и чего-то ждала от сильной половины. Завысила, так сказать, требования.
Увы, я совершенно не умею ни флиртовать, ни кокетничать. Не моё это — льстить мужскому самолюбию.
Как говорили мою любимые подруги, если я продолжу так прямолинейно и независимо себя вести, то не найду себе какого-нибудь мужчину…
А зачем мне абы кто? Мне же дракона надо было найти!
Нашла на свою голову…
И ещё немного обо мне. Я выросла настоящей пацанкой. Я умела лазить по деревьям, драться и не уступала мальчишкам. Я могла поколотить любого задиру и гордилась этим. Давно поняла, что это было зря.
В школе у меня не было парня. В институте были попытки завести отношения, но они не увенчались успехом. Почти все парни в институте относились к отношениям и самому сексу как спорту — чем больше соблазнённых,
