если б не великодушие «Черного лебедя». Он дал нам средство выжить. Но было бы глупо думать о нас только как о тех, кто останется в живых.
– Мы колонисты, – сказала Джули. – Первопоселенцы в погибшем мире.
Алия расплакалась. Придвинув к ней свой стульчик, Шана обняла ее за плечи.
– Все хорошо, все хорошо! – шепотом успокоила она Алию.
Зандер:
– Это шок. И я понимаю, какое это огромное горе. Но я хочу, чтобы вы взглянули на все в положительном ключе. Всех нас отобрала машина. Она уверена в том, что мы – лучшие из лучших. Она приложила усилия, чтобы нас найти. Мы – собрание лучших умов, самые толковые и самые изобретательные. Здоровые, психически уравновешенные, целеустремленные. «Черный лебедь» определил будущее человечества, и нам предстоит стать этим будущим.
– Я здесь лишняя, – вдруг сказала Шана.
Все посмотрели на нее.
– «Черный лебедь» не выбирал меня. Этого не может быть, иначе я была бы одной из вас с самого начала, потому что моя сестра была первой. Я была пастухом. Как и остальные, кто присутствует здесь. Мы здесь, потому что… как это бывает на уроках физкультуры, больше выбирать было не из кого; мы последние, кто остался.
– Блин!.. – пробормотала Мия.
– Мы – осадок, – согласилась Алия, – скопившийся на дне бочки.
Зандер добродушно улыбнулся. Подойдя к Шане, он положил руки ей на плечи.
– Шана, не беспокойся. Ты избранная. Тебя отобрал «Черный лебедь». Он не привел бы тебя сюда, если б не считал тебя ценным элементом будущего. Ты выполняла свою работу в качестве пастуха, ты показала себя с лучшей стороны всем нам, а теперь?.. – Зандер развел руки, словно проповедник, предлагающий пастве созерцать бескрайние небеса над головой. – А теперь ты одна из нас.
«Одна из нас», – мысленно повторила Шана. Она еще не знала, как к этому относиться.
– Взгляните на все вот с какой стороны, – заговорила Джули, обращаясь ко всем. – «Черный лебедь» тщательно спланировал будущее. Все мы являемся частью того, что мы называем «Расчетами». Мы – числа в большом уравнении, и если эти числа выбраны неправильно, уравнение будет неверным. Хуже того, если мы переменные – неизвестные величины, чье значение меняется, – тогда будущее вместо строго определенной реальности становится опасной загадкой.
Шана отступила назад, чувствуя, как волосы у нее на затылке встают дыбом («Хотя, полагаю, на самом деле это не мои волосы, просто мой рассудок воображает волосы у меня на затылке»).
– Люди – это не числа, – возразила она. – Все мы являемся переменными. Никакая машина не сможет познать наши сердца. Мы – не просто результаты ТАС[121].
– «Черный лебедь» выполнил «Расчеты», – сказал Зандер. – Разумеется, все мы разные, но мы должны верить в себя. Верить в то, что «Черный лебедь» сделал правильный выбор.
– А что, если он сделал неправильный выбор?
Джули:
– Шана, поверь мне, я знаю, о чем говорю: человеческий мозг не такой уж и гибкий. И я говорю это не в буквальном смысле! Я имею в виду человеческую личность, сознание, поведение. Мы такие, какие есть. Нас делают такими наш генетический код и окружение к тому времени, как человек достигает совершеннолетия… возможно, бетон еще не затвердел полностью, но он твердеет очень быстро. И «Черный лебедь» это понимает. Как сказал Зандер, мы должны верить «Черному лебедю».
Шана с вызовом подбоченилась.
– Откуда вы это знаете? Почему вы так уверены?
На лице у Джули появилась странная улыбка.
– Мы поднимались туда.
– Поднимались… куда?
– К «Черному лебедю». И говорили с ним.
– Я не… я не понимаю, что это значит, черт возьми!
Зандер:
– Это означает то, что если ты поднимешься по извилистой тропинке на вершину западного пика, то тоже сможешь пообщаться с «Черным лебедем». Многие из нас уже совершили это паломничество. И ты также можешь его совершить, Шана, если захочешь.
Слабо улыбнувшись, девушка опустилась на стульчик и больше ничего не говорила.
* * *
Когда все это закончилось и все начали расходиться, Шана отвела сестру в сторону. Все шутили и смеялись, однако Шане было совсем не весело.
– В чем дело? – Несси удивленно взглянула на нее.
– Ты ведь туда не поднималась, правда? – едва слышно спросила Шана.
– Куда?
– Повидаться с… – Шана неловко кивнула вверх, вверх, вверх. – Повидаться с чародеем, который прячется за ширмой.
– А. Нет. Еще не поднималась.
– Хорошо.
– Почему это хорошо?
– Несси, все это какая-то полная задница!
– Ну, пожалуй, ты права. Никаких сомнений. Наше сознание с помощью облака наноботов связано воедино искусственным интеллектом в смоделированном образе городка в горах, где нам предстоит переждать апокалипсис. Ничего непонятного тут нет, Шана.
– А мне кажется, есть. Послушай, просто не… не поднимайся туда, не предупредив меня. Обещаешь?
Несси колебалась, и Шана настойчиво повторила:
– Несси, ты мне обещаешь?
– Обещаю. – Несси нервно оглянулась по сторонам. – Слушай, сестренка, тут… э… есть еще одно.
– Еще одно что?
– Я должна тебе сказать. Или показать. Я должна рассказать тебе об одном человеке и… ну, показать его.
– Ты говоришь какую-то ерунду. Ты хочешь меня с кем-то познакомить?
– Да. Типа того. Хотя ты уже…
Шана вдруг почувствовала, что они не одни. У нее за спиной кто-то стоял. Это был не звук, даже не тень – а ощущение, как бывает, когда в соседней комнате включен телевизор, звук полностью убран, но присутствует какой-то белый шум, и ты понимаешь, что там телевизор и он включен.
Сейчас было что-то такое же.
Шана обернулась, чтобы посмотреть, кто к ним подошел.
Она изумленно раскрыла глаза. Весь окружающий мир исчез. Полностью погас, и остался только тот, кто стоял перед ней.
– Мама? – изумленно прошептала Шана.
Часть VI
Последние дни долгого пути
62
Мостовая заканчивается
Верховный суд признаёт победителем выборов республиканца Эда Крила
Брайан Уайт, «Бостон глоуб»
После исчезновения вице-президента Джона Осиро – вместе со всеми остальными членами кабинета покойного президента Хант, которые могли бы претендовать на президентскую должность, – Верховный суд сегодня четырьмя голосами против трех досрочно объявил победителем выборов кандидата от Великой старой партии Эда Крила… Крил выступит с «победной речью» сегодня из Канзаса, где он находится в рамках предвыборной кампании…
13 ОКТЯБРЯ
Гектор, штат Калифорния
– «Насыпь воздвигнув средь поля, троянцы вернулись в город, снова там чинно собрались и сели за пир погребальный в пышных чертогах Приама, взращенного Зевсом владыки».
Лэндри произнес эти слова, глядя в окно на проходящее мимо стадо лунатиков, движущихся через пронизываемую ветрами пустыню песка и соли. Мимо убогих дощатых домов и жилых прицепов. Мимо почтовых ящиков на погнутых столбах и выжженной солнцем мебели во дворах. Мимо кактусов. Мимо бродячих собак. Мимо старика на крыльце со старым мотоциклетным шлемом на голове – возможно, он был жив и наблюдал за ними, а может быть, уже умер.
– «Так они тризну свершали по Гекторе, славном вознице», – вздохнув, добавил Лэндри.
Принюхавшись, Пит пнул ногой мусор на полу жилого фургона – «Зверя», машины, в прошлом принадлежавшей Чарли Стюарту, – так, как перебирают разноцветные мячи на детской площадке. Вокруг его
