завязку крошечными дронами, смартфонами или чем там еще, черт побери? Это был просто какой-то бред из дешевого придурочного кино. И все же в глубине души Пит верил в то, что это правда.
Мир умирает, а стадо останется.
И вот сейчас, оставив «Зверя» позади на обочине, идя рядом со стадом по пустынным улочкам этого мерзкого захолустного, забытого богом городишки, Пит испытывал то же самое, что и в тот день, когда Бенджи произнес ту речь. Он испытывал пустоту. Чувство огромной утраты. Словно из него выкачали кровь, а вместе с ней и все то, что в нем было.
Это было абсурдно, но больше всего Пит переживал гибель рок-н-ролла.
Ну да, конечно, музыки в целом, но в первую очередь…
…долбаного рок-н-ролла.
Рок-музыка по сути своей глубоко человечна. Не американская, нет, – когда-то Пит так думал, но так может думать только тот, кто никогда не слышал «Битлз», «Раммштайн» или «Скорпионс», или, о боги, а как же японский хэви-метал? Бесподобно! А металлическая сцена в далекой Ботсване («Овертраст»!), или эти восхитительные панк-ублюдки из Мьянмы («Ребел Райот»!), или мечтательные глэм-баллады той аргентинской группы, которую так любил Злобный Элвис («Бабасоникос»!).
Рок-музыка – это бунт и сопротивление. Это здравый смысл и безумие в одном флаконе. В равных частях секс и любовь к человеку.
(Пит мысленно отметил: «А для меня секс и есть любовь к человеку».)
Но скоро рок-н-ролла больше не будет. Потому что он неотрывен от человека. А когда людей больше не останется, рок-н-ролл исчезнет вместе с ними.
Ну да, стадо останется, замечательно. Однако наследия рок-музыки в лунатиках нет. Бенджи сказал, что в толпе, кажется, есть горстка музыкантов, и, возможно, они устроят какое-нибудь апокалипсическое рок-турне в загробной жизни Америки, однако Пит об этом не узнает. Сам он не сможет спеть, потренькать на гитаре.
Как там говорится? Эта фраза уже стала заезженной; кое-кто утверждает, что она принадлежит Бэнкси[122], но Бэнкси был плагиатором, как и все они. «Человек умирает дважды: первый раз – когда перестает дышать, второй – когда его имя произносят в последний раз». Пита забудут быстро. Стадо его и не вспомнит. С какой стати? Какое им до него дело? Он бесследно исчезнет вместе со всем «Мерзким пошляком». Их имена не высечены в камне, а выведены на мягкой земле.
Даже сейчас, направляясь к идущему во главе стада Бенджи, Пит думал: «О боги, как же мне не хватает этих долбаных ублюдков!» Ему не хватает «Мерзкого пошляка». Ему не хватает даже Злобного Элвиса, этого самодовольного члена. У него мелькнула мысль: интересно, а этот козел уже шмыгает носом? А может быть, он уже лежит у себя в ванне, мертвый, а его тело стало домом плодовых тел «белой маски»? Пит поймал себя на том, что не хочет этого. Ему недоставало его старого друга, недоставало того, как эти волшебные пальцы играли на электрогитаре, словно ангел на арфе.
И тут же он одернул себя: «Да пошел он к такой-то матери!» Жизнь слишком коротка, особенно сейчас, в буквальном смысле, чтобы забивать голову тревогами об этом кретине.
Хватает и других забот.
Например, нужно сообщить Бенджи эту новость.
Бенджи был впереди; он развернул карту на капоте синего пикапа – этот пикап принадлежал кому-то из новых пастухов. Если Пит правильно помнил, это была карта северо-западных штатов. Топографическая, но и с автомобильными дорогами. Сморщенные цепочки горных хребтов, ярко-зеленые пятна лесов, обширные пространства безжизненной пустыни.
Вот что сейчас изучал Бенджи. Рядом с ним с одной стороны стояла Сэди, с другой – Арав. Первые дни, вернувшись к стаду, парень постоянно ходил в этом сумасшедшем защитном комбинезоне из прицепа ЦКПЗ – словно агент спецслужб, охотящийся на инопланетян. Теперь он остановился на чем-то менее вызывающем: противогазе, черном, словно доспехи Дарта Вейдера[123], с двумя торчащими по бокам бордовыми фильтрами. Речь его звучала глухо и невнятно.
– Ближайшие две недели будут сложными, – говорил Бенджи. – Если верить «Черному лебедю», дорога в Урэй проведет нас через горы Калико, вдоль пустыни Мохаве, мимо Холлоу-Хиллс. Оттуда в Неваду – мы свернем с автострады номер пятнадцать и обогнем Лас-Вегас, направимся мимо Лейк-Мид и снова вернемся на пятнадцатую, после чего срежем напрямую через уголок Аризоны и окажемся в Юте. В Неваде и Юте придется тяжело. Днем жара, ночью холодно. Воды мало. Населенных пунктов мало.
– Мало всего, твою мать, – вмешался Пит. – По крайней мере, если посмотреть на карту.
– Я проезжала там на машине, – сказала Сэди. – Очень красиво. И очень безлюдно. Бенджи прав – нам нужно запастись всем необходимым. Водой, едой, средствами от солнца…
– Патронами, – добавил Арав.
Пит обратил внимание на выпирающую под белой футболкой кобуру с пистолетом у него на поясе.
– Угомонись, Клинт Иствуд[124], – сказал он. – Сбавь обороты!
– Нам нужно быть наготове. То есть мы должны быть вооружены.
– Да ты не умеешь обращаться с этой штуковиной!
– Я постоянно тренируюсь.
– Да, я видел, и, смею тебя заверить, все неразбитые бутылки и непробитые пивные банки от всей души тебя благодарят.
Выпятив грудь, Арав начал было:
– Вы ничего не понимаете, потому что на самом деле не посвятили себя тому, чтобы оберегать стадо и…
– Так, всё в порядке, – перебила его Сэди. Арав не унимался, и ей пришлось повторить, теперь уже громче: – Всё в порядке! Успокойся! Мы не сможем оберегать стадо, если переубиваем друг друга. Лунатики будут продолжать свой путь, с нами или без нас, так что давайте хорошенько приготовимся.
Кивнув, Бенджи скрестил руки на груди.
– Мы оставим со стадом часть пастухов, а сами будем по очереди ездить за припасами. В настоящий момент можно вернуться назад в Барстоу и пробежаться по продуктовым магазинам и заправкам. Сигнала сотовой связи здесь нет, проверить по интернету я не могу… – Как оказалось, с социальным коллапсом интернет не отключился; просто он стал менее доступным и очень-очень медленным. – Однако «Черный лебедь» – это спутниковый телефон, и он по-прежнему может передавать карты и другую местную информацию. В Барстоу три оружейных магазина, так что, если предположить, что их еще не разграбили, это также наша цель. Пит, учитывая размеры фургона Чарли Стюарта, я бы хотел, чтобы ты отправился в Барстоу и…
– Да. Если получится.
Все трое вопросительно посмотрели на Пита.
– Бенджамен, – продолжал тот, наполняя свой голос мелодраматичной официальностью, – я могу поговорить с тобой… э… с глазу на глаз?
* * *
– Значит, ты собираешься сбежать, – сказал Бенджи. Голос его оставался спокойным, но губы сжались в сердитую линию.
Они стояли перед полуразвалившимся зданием из белого кирпича – облупившаяся краска на осыпавшейся штукатурке гласила: «Склад». Одинокий кактус, поселившийся среди руин, возвышался бдительным часовым.
– Что? – возразил Пит. – Ничего я не собираюсь!
– То есть ты остаешься?
– Мм… ну… я… в общем…
