оставили свои следы те, кто посещал это заведение раньше – в качестве клиентов или уже позже, после того как заведение закрылось, сказать было нельзя. На стойке были написаны имена и номера телефонов, признания в любви и страсти. «Я тебя люблю, моя крошка!» А рядом «Мириам + Габби». Достав ключ, Бенджи нацарапал на деревянной поверхности:
«Бенджи + Сэди».
Проследив за тем, что он делает, Сэди усмехнулась.
– В память потомкам?
– Память о нас, которая переживет нас самих. Хотя бы немного.
После чего раскрыл руку и выронил на стойку целлофановый пакетик. В нем лежали две ватных палочки. Всегда две – одна для него, одна для Сэди.
Оглядевшись по сторонам, Бенджи нашел меню – не в папке, а в пластиковой корочке. Достав из кармана носовой платок, он оттер его от жирной грязи. Ни о какой стерильной чистоте говорить не приходилось. Определенно, не медицинская лаборатория. Но ничего, сойдет.
Бенджи вскрыл пакетик, отметив, что Сэди внимательно наблюдает за всеми его движениями. Он предположил, что все дело не в том, что он делает, а в двух ватных палочках и том огромном значении, которое они имели. Если б физический вес палочек соответствовал их эмоциональному, они продавили бы стойку насквозь и провалились бы до самого земного ядра.
Глубокий вдох. Бенджи протянул пакетик Сэди.
– Истинный джентльмен, – сказала та, снова пытаясь изобразить веселье.
– А то как же. – Бенджи натянул на лицо улыбку, пусть и фальшивую. Достал вторую палочку. – Начнем?
– Очень странное вступление, – заметила Сэди.
Бенджи поймал себя на том, что у него загорелись щеки. Вместо ответа он сказал, почему-то смутившись:
– Пьем до дна!
После чего засунул палочку себе в ноздрю. Довольно глубоко, точно так же, как делают с мазком на тестирование гриппа. Покрутил палочку, ощущая давление за глазным яблоком. Это движение вызвало выкатившуюся из глаза слезинку – одинокую капельку, скатившуюся по щеке.
После чего он достал палочку из носа.
Тем временем Сэди возилась со своей, наморщив нос, неестественно скривив губу, ковыряясь глубоко в ноздре.
– Это мог бы сделать и я, – предложил Бенджи, на мгновение ощутив в глубине горла сухой бумажный привкус ваты. – Я мог бы помочь.
Первые недели он брал пробу у Сэди, но затем та сказала, что хочет научиться делать это самостоятельно.
– Нет, нет! – гнусавым голосом возразила Сэди. – Кажется, попала. Мвааа… Аххх… – Вытащив палочку, она с отвращением поморщилась, глядя на липкую слизь на ватном кончике. – Если честно, по-моему, я зацепила также немного мозгового вещества. Подозреваю, это обернется тем, что я забуду несколько телефонных номеров и больше не смогу завязывать шнурки на ботинках.
Бенджи убрал свою палочку в пакетик. Сэди аккуратно положила туда свою, следя за тем, чтобы они не соприкоснулись. Затем из кармана штанов она достала ультрафиолетовый фонарик. Обычный, маленький, немудреный профессиональный аппарат. Подобранный в разграбленном супермаркете к северу от Сан-Франциско.
– Кто окажет честь? – спросила Сэди.
– Могу я. Если, конечно, ты ничего не имеешь против.
– Ничего не имею.
Она протянула Бенджи фонарик, при этом коснувшись его руки.
– Мы проделываем это каждую неделю и при этом… ничего не говорим. Ты… ничего не хочешь мне сказать? О… чем бы то ни было?
Бенджи хотел сказать ей тысячу вещей. Миллион. Триллион.
– Нет, – солгал он.
– А я хочу.
– О. Ну я…
Внезапно от решимости Сэди не осталось и следа.
– Ладно, знаешь, это может подождать, – махнула рукой она. – Определенно, это может подождать.
– Ты уверена?
– Уверена.
Бенджи хотелось у нее спросить.
Хотелось ей сказать.
Что-нибудь, все равно что, всё.
Вместо этого он направил ультрафиолетовый луч на первую палочку.
На свою палочку.
Вата засияла. Внезапно Бенджи показалось, будто он ехал в кабине лифта, которая, оборвавшись, стремительно полетела вниз. У него закружилась голова, он едва не свалился с табурета. Посмотрел Сэди в глаза и сказал:
– Я должен держаться подальше от тебя.
– Нет, – ответила Сэди, снова беря его за руку.
Она чуть развернула ее, так, что луч перешел с палочки Бенджи на ее палочку.
И снова свечение испачканной ваты указало на грибковое заражение. R. destructans. «Белая маска».
Дыхание вырвалось у Сэди судорожным хрипом.
– Ой!.. – пробормотала она.
– Мы… э…
Бенджи постарался успокоить свое дыхание. Его сердце рикошетировало в грудной клетке. Слова полились, и, как он ни старался, ему не удавалось стиснуть челюсти, чтобы преградить словесный поток.
– Возможно, это еще не терминальный диагноз. Возможно, моя теория правильная и это будет что-то похожее на синдром белого носа у летучих мышей. Если мы сможем с помощью противогрибковых препаратов замедлить развитие болезни, включится иммунная система, которая выработает надлежащую защитную реакцию. Хотя тут есть проблема, поскольку здесь у нас противогрибковых средств недостаточно, а в стране воцарился полный хаос. Где нам достать необходимые препараты? Это первоочередная проблема, но я уверен, что мы с ней справимся. Ситуация выглядит страшной – очень страшной. Это похоже на смертный приговор – и все-таки отчаиваться рано, мы должны сохранять надежду и…
Подавшись к нему, Сэди сплела руки у него на затылке. Это прикосновение, нежное и ласковое, в то же время оказалось настойчивым. Их взгляды встретились, и это заставило Бенджи замолчать. Взгляд Сэди, лихорадочно-живой, плясал словно пламя факела в ураганном ветре. Бенджи открыл было рот, собираясь что-то сказать…
Сэди накрыла его губы своими. Ее язык проник ему в рот. Бенджи резко поднялся на ноги, не прерывая поцелуй, – он увлек Сэди на себя, с силой плюхнувшись на табурет. Ее руки завозились с пуговицами и молниями его брюк, а он проделал то же самое с ее штанами. Его рубашка слетела вверх через голову. Ее рубашка последовала за ней. Затем его трусы. Ее трусики. Сброшенное нижнее белье присоединилось к куче одежды на полу. И снова Сэди взобралась на Бенджи, а тот глубоко погрузился в нее – прижимаясь лицом к ее шее, вдыхая запах свежего пота с запахами дороги через пустыню. Сэди увлекла его в себя, глубже, глубже, задирая подбородок, и тихий стон, сорвавшийся с ее уст, поднялся к потолку. Они закачались вместе в мощной, непредсказуемой аритмии – разгораясь пламенем жизни, безумием любви и внезапной абсолютной уверенностью в том, что все это кончится.
* * *
Потом:
Лечь здесь было совершенно негде, поэтому Бенджи откинулся назад в одной из кабинок, сливаясь с ней. Сэди улеглась на него, уронив затылок во впадину над ключицей. Удобным такое положение никак быть не могло, и тем не менее каким-то образом оно оказалось удобным. Если честно, в настоящий момент не было совершенно никаких оснований для положительных эмоций – они умирали, мир двигался к концу, оба лежали голые в заброшенном здании, где можно было запросто подхватить столбняк. Однако им было уютно, несмотря на полное отсутствие уюта. Они были счастливы, несмотря на происходящий вокруг апокалипсис.
– Секс – это самое настоящее волшебство, – стараясь отдышаться, сказала Сэди. Запрокинув голову,
