– Давай, Сеня, нашу.
Он подсел ближе, и мы запели:
Летят перелетные птицы В осенней дали голубой, Летят они в жаркие страны, А я остаюся с тобой. А я остаюся с тобою, Родная навеки страна. Не нужен мне берег турецкий, И Африка мне не нужна.
Когда допели песню, у раздолбая по жизни Семена, заблестели глаза. У меня, наверное, вид был не лучше.
– Владимир, братка, давай выпьем – пошло оно все на хрен.
– Давай, Сеня, двое нас на всю округу.
– Да нет, хан, трое.
– Если бы. Она скоро отбывает на родину.
Мы выпили, и на меня навалилась такая жуткая тоска по дому – захотелось завыть по-волчьи или дать кому-нибудь в морду.
– Попали мы, Сеня, на конкретную засаду. Нет назад хода, значит, будем стоять до конца.
– Эт точно, – подтвердил Скуратов.
Дали мы с ним копоти, в смысле, устроили небольшой концерт. Послушать и увидеть столь невиданное зрелище сбежались все, включая охранников, свободных от дежурства.
Затем я передал гитару Семену – он, кстати, неплохо владел инструментом.
– Сеня, давай «Цыганочку» с выходом.
И Сеня дал.
Эх, давненько я под цыганщину не плясал! Ко мне присоединилась выспавшаяся Людмила – она плясала замечательно и на вполне профессиональном уровне. Мы так завели народ, что в пляс пустились все, бешеный ритм «Цыганочки» и мертвого поднимет. Хорошо шаркнули по душе: человеку иногда полезно расслабиться, отвлечься, да просто выпустить пар. Внезапно обнаружил отсутствие ребятишек:
– Василий, дети где?
– Дык вон, в тенечке спят.
Я обернулся и увидел их спящими на боку тигрицы. Сынка не было – видимо, охотился.
Возвратясь к дастархану, предложил народу искупаться и позагорать. Никто энтузиазма не проявил, и на речку отправились мы с Семеном. Накупавшись и избавившись от хмельной дури, легли загорать.
– Ну Карчи, ну отмочил! И чего его нахлобучило? Не так много и выпили.
– Ты, Володя, обратил внимание, какую невесту он себе отхватил?
– Да такую только слепой не заметит.
– Нет, ну чем он Екатерину взял? – не унимался Семен. – Она на голову выше его ростом и младше минимум лет на двадцать.
– Ты у нее спроси, – посоветовал я и спросил: – Сеня, а ты по своей жене скучаешь?
– Да как сказать. Некогда было, все дела, заботы – опять же с монголами расхлебывались.
– Домой не тянет, в свое время?
– Нечего мне там делать. Смотреть, как страну разворовывают, и понимать, что сделать ничего не можешь? У тебя, Владимир, такое же положение. Твой оборонный завод через десять-пятнадцать лет обанкротят жулики и выкупят за гроши, затем весь продадут по кускам. Вас всех за ворота.
– Неужели все так мрачно?
– Владимир, хуже некуда. После начала перестройки начался грабеж и развал Союза. А после ваучеризации вообще обули всю страну.
– Высшая мера.
– Что высшая мера? – не понял Сеня.
– Я говорю, за такие шутки все жуликам, независимо от занимаемого поста, положена высшая мера. Не береди душу, Семен, я вот за маму переживаю – как она там?
Про себя подумал: «Надо будет сей вопрос со Стасом разрулить».
– Пора сворачивать пикник, одевайся.
Праздник закончился, нас ждали «свинцовые» трудовые будни.
Глава 7
Утром встал поздно, часов в десять, чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Завтракал в одиночестве, слушая Василия, перечислявшего неотложные дела на сегодня. Приказал приготовить карету на выезд, а сам пошел в кабинет, где Людмила занималась с детьми.
Ребятишки сидели под обучающими шлемами – впитывали грамоту. Людмила тактично не стала бросаться в объятия и молча пошла за мной.
В одной из гостевых комнат она, уже не сдерживаясь, обняла меня.
– Людочка, у меня к тебе просьба. Я задумал построить и запустить мыловаренный и свечной заводы, а так же нефтеперерабатывающий комплекс и завод резиновых изделий. Нужно сделать принципиальные схемы и технологии производств, конечно, применительно к здешним условиям. Компьютер к твоим услугам.
– Володечка, я, конечно, сделаю, но, может быть, постройка заводов несколько преждевременна?
– Я думаю, в самый раз. Для прогресса нужен толчок, а дальше как фишка ляжет. Я поехал по делам.
Я поцеловал девушку и откровенно сбежал.
Наедине с Людмилой оставаться несгибаемым Светлым ханом практически невозможно. Аномалия какая-то: обладать ею хотелось постоянно, я еле сдерживал себя от желания сорвать с нее одежду и уложить на диванчик. Девушка несомненно видела мои терзания, иначе чем можно объяснить кучу чертенят в ее глазах.
Бегом, бегом из этого дома! И откуда она свалилась на мою бедную голову. В карете наконец успокоился.
– Вася, сначала в Тайный приказ, к Скуратову, и вызови туда Савелия.
Через полчаса объявил обоим приказ – адъютант записывал:
– Савелию выделить две тысячи гвардейцев с десятью пулеметами, в поддержку – булгарский тумен Тахира. Алий-бея, по возможности, взять живым. – Семен, сей урод – твоя задача. Всю орду Алий-бея уничтожить – его родню до пятого колена. Малых детей не трогать. Савелий, на тебе руководство, у тебя, Семен, – спецназ и разведка. Через день выступаете.
Мужики разбежались по своим епархиям, а я отправился в оружейные мастерские. Подъехав к главным воротам, велел остановиться и принялся писать записку, дополняющую приказ.
– Генералу гвардии Савелию Хвату. В дополнение приказа: береги гвардию, пускай вперед булгар, но прежде применяй пулеметы. Ликвидировать всех половцев, ходивших в набег под Нижний Новгород, а также тех, кто окажет вооруженное сопротивление. После выполнения задания передашь наместнику следующее: я им крайне недоволен, если подобное еще раз случится – он будет смещен и порот плетьми. Остальным половцам объявишь, за что я покарал Алий-бея, затем двинетесь к ногайцам и проверите их на причастность к набегам на Русь. Я тебе вручил серебряную пайцзу, она дает большие полномочия, но и спрос велик. Всех обнаруженных рабов, желающих жить в моем ханстве, сопроводить до Казани. Других проводить до Руси, кормить за мой счет. Срок исполнения – месяц.
Хан Булгарский Владимир.
– Василий, езжай в гвардию, записку отдашь Савелию в руки. Затем вернешься сюда.
Я вышел, а карета с адъютантом поехала к военному городку. Зайдя в контору, застал одного писаря, корпевшего над бумагами. Увидев меня, поклонился и объяснил – все начальство у ветряков, предстоит запуск генераторов. Мудреное слово писарь произнес с натугой, но и с тайной гордостью – и мы, дескать, не лыком шиты. Недалеко от цеха нашел Никиту с Юрием, они возились с проводами. С ходу стали показывать свои достижения. Оказывается, ветряки гораздо эффективнее водяных колес по выработке электричества.
В цехе работали все станки. Показали три необработанные заготовки стволов пушек. Много интересного поведали вчерашние кузнецы, высказали некоторые пожелания. Велел все надиктовать, Василию. Наказал одному из них через пару дней появиться у меня – есть новые задачи.
На обратном пути заехали на строительство кадетского корпуса: работа шла споро, стены возводили под крышу. В срубе вкусно пахло свежей стружкой. Затем заехали на рынок – горожане без особого сопротивления приняли в обиход новое слово. Цены на продукты оказались приемлемые, купил засахаренных фруктов для детишек и Людмилы, и отправился в терем.
Адъютанту напомнил, что нужно снаряжать судно – пора отправлять Карчи с письмом к Владимирскому епископу Серапиону. В охрану дал две сотни гвардейцев с двумя пулеметами. Вызванному шаману объяснил суть дела – собрать влиятельных князей во Владимире в двадцатых числах сентября. Карчи сам разошлет приглашения с гонцами. В том, что все соберутся, не сомневаюсь – слишком жирную наживку мы им подкидывали. Власть и главенство на Руси для многих князей – цель жизни.
