Прибежал Василий:
– Все сделано, Светлый хан.
– Вася, где мой пистолет?
– Дык, Сынок в зубах унес в кабинет, у него в лапах и лежит, в кобуре.
– Сынок, живо тащи сюда свой трофей! – заголосил я.
– Да спит он, – отмахнулся Скуратов и ошибся.
В дверях появился тигр с кобурой в зубах.
– Молодец, давай сюда.
Приладил на место ремень с оружием.
– Василий, раненым отправить малый бочонок красного вина, три бочонка холодного кваса. На кухне пускай сварят для них ухи стерляжьей и супчику куриного, да по полкурицы на человека. Овощей всяких положить в корзины, через два часа доложить о готовности. Второе: поскачешь в церковь, к отцу Петру – через четыре часа жду его с прихожанами на площади. Заложим первый камень в строительство Казанского собора – в честь победы над Батыем. Ты запиши, не то перепутаешь. После поедем на берег Казанки, на шашлыки – пусть повара мясо замачивают. Действуй, Василий.
Скуратов оторвался от копченой осетрины:
– Владимир, у тебя ума палата, собор поставить – своевременное и полезное дело.
– На то я и хан, Сеня.
– Пойду княжну разбужу, не напейтесь без меня с шаманом, – и, соорудив невинное выражение морды лица, я удалился.
Деликатно постучав в дверь гостевой спальни, вошел. Девушка не спала – сидела у серебряного зеркала и чистила перышки.
– Доброе утро, Володечка!
Она вскочила и бросилась ко мне. Мы обнялись, я зарылся лицом в ее пышные волосы, пахнущие земляникой.
– Извини, милая, мои гости вчера немного перебрали.
Она в ответ только сильнее обняла меня и страстно поцеловала. Один миг, и мы в кровати. Такой женщины, признаюсь честно, я никогда еще не встречал. За полчаса мы умудрились измотать друг друга до предела.
– Любимый, мне становится плохо, когда я думаю о скором нашем расставании.
У меня самого было тяжело на душе, я искал выход и не находил.
– Ласточка моя, будем надеяться на лучшее.
Пытаясь отвлечь Людмилу от грустных мыслей, спросил:
– Не хочешь поехать с нами в лазарет, а затем на закладку собора?
– Хочу, но не поеду, не стоит тебя компрометировать перед народом.
– Тогда жди меня к обеду, поедем на шашлыки. Пока я мотаюсь по делам, займись ребятишками. В компьютере обучающая программа – азы грамматики и математики.
– Конечно, Володечка, мне и самой интересно. Хочешь посмотреть мои новые костюмы? Очень хорошие у вас портнихи, – не дожидаясь моего ответа, Людмила ловко спрыгнула с кровати и скрылась за шелковой ширмой. Миг – и вот она уже в шикарном вечернем платье из ярко-вишневого атласа. Я не мог сдержать восхищения.
– Ты невероятно красива, и тебе так идет это платье. Не снимай его, я сейчас.
Быстро одевшись, помчался в сокровищницу.
В подвале, у железной двери с хитрым замком, сидели два охранника. Вскочили при моем появлении.
– Сидите, ребята, охраняйте дальше.
Ворвался внутрь и сразу полез в сундук, набитый ювелирными украшениями. Я знал, что мне нужно, раньше видел в нем пару вещиц, думаю, подойдут к платью Людмилы.
Вернувшись в спальню, попросил:
– Закрой глаза, милая.
Застегнул на изящной шейке ожерелье тонкой работы, с крупными розоватыми жемчужинами, и надел полукорону с крупными бриллиантами. Изделия явно одного мастера. Подвел Людмилу к зеркалу:
– А теперь смотри. Она взглянула на свое отражение и ойкнула:
– Как красиво!
– Мой тебе подарок на память, носи, милая, на здоровье.
– Володечка, мне очень нравится, большое спасибо, но я не могу принять столь дорогой презент.
– Глупенькая, я ведь от всей души, не обижай отказом.
Девушка покраснела от смущения и спрятала лицо на моей груди.
«Чиста и совестлива, а какой шарм» – пронеслось в моей голове.
– Пойдем, ознакомишься с компом и обучающими шлемами.
Выгнав тигров из кабинета, все показал и объяснил.
– Ты с нами позавтракаешь или с детьми?
– Я лучше с ребятами.
– Тогда распоряжусь накрыть вам в большой столовой.
Она поцеловала меня и прошептала на ухо:
– Спасибо, милый, за подарки, но я тебя люблю не за них. Не нужно больше ничего, мне не по себе – ты меня понимаешь?
Я погладил ее по щеке:
– Ты поразительная женщина.
Вернувшись в малую столовую застал оживленную перебранку между Семеном и Карчи.
– О чем шумим?
– Владимир, ты представляешь, – Семен ткнул пальцем в шамана, – сам не умеет плавать, а нас с тобой обвиняет, что мы его вчера пытались утопить.
– Просто возмутительно, – верещал Карчи.
– Не кати на нас бочку, откуда мы Семеном знали, что ты плавать не умеешь?
– У речки живешь, позор, – поддержал меня Скуратов.
– Шутки шутками, но мы-то с какого боку к твоему утоплению? – удивился я.
Оказывается, вчера решили устроить заплыв в бассейне, на что Карчи категорически возражал. Мы не стали спорить и уговаривать, а просто скинули его в воду. Шамана спас Сынок, вытащил зубами за шиворот. Мы ведь не предполагали, что Карчи плавает как топор. Вот отчего он, мокрый, спал у бассейна.
– Не лезь в бутылку, ну не знали мы.
Карчи, пыхтя как самовар, ухватился за ковш с медовухой.
– Канцлер, мы с Семеном в лазарет, а ты езжай домой, оклемайся. Ровно в два будь здесь с невестой – поедем на природу.
– Вот-вот, давно пора познакомить нас со своей будущей женой, – поддержал меня Сеня.
Карчи негодующе замахал руками, но мы выдавили из него согласие. Он не устоял перед моим последним аргументом – на пикник приглашена княжна Людмила, ей одной скучновато будет в мужской компании. Карчи сдался, крыть было нечем.
Прибыв в военный городок, где располагался лазарет, встретили хмурого Савелия Хвата с тремя гвардейцами. Я его не сразу узнал – без бороды, но с пышными усами.
– Савелий, наконец-то ты выглядишь, как подобает настоящему гвардейцу. Сам догадался побриться, или подсказал кто?
Хват раздраженно передернул плечами:
– Дык, вчера, Светлый хан, сам нас и побрил, неужели не помнишь?
Я слегка смутился.
– Савелий, слушай мой указ. Василий, пиши: гвардии запрещено носить бороды, бриться через день. Усы иметь разрешается. Василий, напомнишь печать поставить. Савелий, сегодня получишь указ по всей форме. За неповиновение – десять плетей на первый раз, на второй – петля. Все понял?
Савелий уныло мотнул головой.
– Как отвечаешь, забыл устав воинский?
Хват вскинулся, встал по стойке смирно, отдал честь и гаркнул:
– Есть, Светлый хан, указ твой гвардия исполнит!
– Вольно. Пойми, голова садовая, ваши бороды – вчерашний день, гигиену нужно блюсти и женскому взору бритое лицо приятно. Бритвы позже в тереме получите, у Митрича. Свободны.
Гвардейцы кинулись прочь.
– А как иначе? Не бойцы, а Деды Морозы с Мазаями. Кстати, брить бороды придется всем служилым, твоей конторы, Семен, это тоже касается.
Лазарет занимал большой рубленый дом и более сотни просторных палаток. Лежачих раненых насчитывалось около двух тысяч. Подъехала вереница повозок, и слуги стали выгружать котлы с ухой и прочим провиантом. Скатывали бочки с квасом и сбитнем. Начальник лазарета – Фока Жук, подбежал к нам. Фока у меня по компу получил высшее медицинское образование – он был хирург от Бога.
А сейчас, теребя меня за золотую пуговицу кафтана, требовал медикаменты.
– Светлый хан, лекарства нужно срочно, иначе не ручаюсь за здоровье раненых.
– Список приготовил?
– Сей момент, – я выдернул из кармана халата тугой рулон бумаги.
Я развернул – список оказался в два метра длиной.
– Фока, ты обалдел, где я тебе столько возьму?
Урезай наполовину.
Начальник лазарета закатил глаза и затарахтел, как пулемет – его возмущенные вопли разносились по всей округе. Я обернулся и сказал вполголоса:
– Вася, ведро холодной воды.
Адъютант исчез, а через пару минут Жук замолчал, недовольно отфыркиваясь.
