здорово я пресекаю клевету! — обыграла августа тон королевы и добавила: — Что-то в этом духе.
Что ж, поджав губы, признал Диенар, бабу лучше всех поймет только другая. Альфстанна тем временем перевела взгляд на Таламрина.
— Вместе с тем, есть еще одно обстоятельство. У нас с тобой похожая ситуация, Ллейд. Ты давно ведешь клан Таламрин, а я клан Стабальт. Однако в отличие от тебя, я делаю это по воле своего отца.
— Что значит, что тебя проще всего контролировать, скрутив Батиара Стабальта, — разумно подытожил Айонас. О болезненной немощи Батиара знала в Даэрдине вся знать.
Альфстанна покачала головой в согласии:
— Уверена, Лаудан рассудил так же. — Вдруг хмыкнула. — Вы, мужчины, почти никогда не смотрите на женщин всерьез, только этим мы и пользуемся. — Она опять усмехнулась и продолжила. — Со мной было пять раз по дюжине охранников, в нужный момент на тракте мы разделились, большинство отправились в наш чертог и потащили погоню туда.
— А ты примчалась сообщить об этом лично, — заключил Диенар.
Альфстанна, однако, скупо мотнула головой.
— Не только. Когда шестьдесят человек сидят по разным клеткам, многое можно услышать, милорд. А когда скачешь без продыху сутки — до многого додуматься. Я, конечно, приказала своим людям гнать в опор, как одуревшим, чтобы успеть вывезти отца из замка хотя бы в ближайшую усадьбу — под видом инспекции или еще чего. Но лучшее, что удастся мне на этом поприще — просто выиграть немного времени, прежде чем Лаудан доберется до него. А, значит, и до моей безоговорочной поддержки.
Айонас, сидя сбоку, изучал профиль девушки из-под полуопущенных век, стараясь не переходить границ приличия и не разглядывать слишком уж откровенно. Как держится, говорит, поводит плечами от усталости. Врет ли в чем или даже тело не выдаст, что августа переигрывает заранее обговоренный план себе на сторону.
— В которой ты отказываешь дяде потому, что… — протянул Диенар вполголоса.
Стабальт выпучила глаза на Айонаса, который сидел напротив, скрипнув зубами:
— Потому что он пойдет по любым головам, чтобы влезть на трон самому! В этот раз он доказал мне это в открытую. С головой Ллейда просто. Кто там в клане наследует после тебя? — спросила Алфьстанна, сведя брови над переносицей чуть вверх. — Опальная чародейка да гарнизонный капитан? К ним никто не прислушается, а старый Эйнсел всех бесит. Минус один голос в секвенте. Тогда остаетесь только вы, — подбородком указала на Айонаса, — и Вектимар. На Вектимара тоже всерьез не взглянут, он проиграл бой, в котором погиб король Драммонд. А что до вас… — она осеклась, раздумывая, как сказать. Айонас не столько сообразил, сколько почувствовал её мысль. Хмыкнул:
— Что, мне уготована смерть храбрых?
Девушка согласно повела головой, задержавшись с ответом из-за еды:
— По логике Лаудана — за правое дело — выдворение с трона узурпаторши. По логике Хеледд — в борьбе с парталанцами, — заключила августа с необычными интонациями взглядом. Айонас, задержав на её лице взгляд, не столько прочел, сколько понял мысль августы: «Оглянись, великий лорд, ты только добрался до дома, а тут уже разор из-за Парталы. Разве не говорила я тебе, что Хеледд выберет этот план?». Осмысливая происходящее, Айонас молчал и смотрел на Альфстанну еще пристальнее прежнего.
Ллейд треснул по столу руками, растопырив пальцы.
— Так, я уяснил, что Лаудан не намерен поддерживать Молдвинна. Кажется. Но в остальном запутался.
«Да, ясность не помешала бы», — признал в душе Айонас. Однако высказываться о «бабской манере тянуть котов за яйца» на сей раз не стал.
Девушка обвела мужчин взглядом: у неё было много времени в седле задуматься о том, что сообщили ей люди, запертые по темницам Лаудана, а у Ллейда и Диенара его нет, и им действительно нужна ясность. По крайней мере, то, что она знает наверняка и что предполагает. А дальше, может, совместно, сообразят еще что-нибудь.
— Чего мог бы добиться Лаудан, сообщив королеве о том, что я баламучу воду в стране, надеясь подбить на восстание остальных? — спросила Стабальт.
— Ты баламутишь? Думаешь, он объявил тебя зачинщицей? — нахмурился Ллейд.
— Убеждена. Я отказалась поддержать его планы, но я знаю о них.
— То есть, ты ему теперь точно поперек горла, — усмехнулся Диенар. — Но только ты одна, причем тут клан, да? — Ллейд все еще тер голову, и Айонас прояснил. — Королева прикажет доставить Альфстанну в столицу на допрос. Батиар останется один-одинешенек, Лаудан обложит его войском и сговорится с кем-то из её кузенов, — Айонас подбородком указал на Альфстанну, — кто будет более сговорчивым, чтобы тот выступил на его стороне.
Альфстанна улыбнулась, глядя Диенару в глаза — первый раз за вечер. Потом словно опомнилась, опустила глаза, прикрыла улыбку рукой, локоть которой упирался в столешницу.
— Именно. И, зная меня с детства, я уверенна, Лаудан рассчитывает на мою строптивость при допросе.
Строптивость? Непокорность и упертость! — нахмурился Диенар. До Ллейда, похоже, тоже, наконец, дошло. Он воскликнул:
— Что тебя казнят?! Он рассчитывает, что тебя за неуправляемость казнят?! Это что же выходит, свою голову предлагаешь вместо моей?!
— Я думаю, — протянул Диенар, присматриваясь, каким взглядом Ллейд одаривает Альфстанну, и каким другим она отвечает ему, — на самом-то деле, твоя голова, малыш, Лаудану и не была никогда нужна. Он просто использовал этот предлог, чтобы наверняка получить от Альфстанны отказ в помощи.
Стабальт медленно закивала, пощипывая пальцами губы. Потерла шею сбоку, под ухом, вдоль челюсти. Мужчины вдруг разглядели, настолько она устала: светлые волосы от скачки прилипли к вискам и лбу, небесно-голубые глаза тусклы, светлые брови сведены, а руки, одной из которых она все еще тянется к еде, натружены мечом и истерты поводьями. И, зайдя в шатер, она даже не сняла плащ. До сих пор.
— Полагаю, да, с самого начала расчет был на мою казнь или хотя бы на скотское отношение в темнице со стороны столичной стражи.
Ллейд засмеялся:
— Не мне, конечно, удивляться, как такое возможно, если вы с Лауданом в родстве.
Намек на Эйнсела Таламрина был слишком прозрачен, чтобы сойти за шутку.
— Лаудан всю жизнь греет мечту женить на мне кого-то из своих дальников, чтобы, когда мой отец умрет, он мог править Стабальтом из-за моей спины. Поэтому я была бы нужна ему живой…
Айонас выхватывал облик Альфстанны в сумеречном освещении вечернего шатра. Симпатичная. Не красавица, нет — повидал он красавиц. И, тем не менее, Таламрину, кажется, нравится? Насколько они близки? Всерьез, должно быть, раз даже Лаудан
