моего сознания, становится слышна уже и на обычном уровне, хотя я не могу угадать, что это — флейта или нежный голос.
Под белое дерево выходят мужчина и женщина. Узнаю их по запаху, потому что выглядят они совершенно не так, как в обычной жизни. Если честно, до этого момента я представить себе не могла менее романтичной пары, чем Катрина и Борхес. Но сейчас, в этом свете, под эту музыку, рядом с этим деревом они будто бы стали идеальными версиями самих себя. Он — крепкий, мужественный, надежный. Она — статная, нежная и бесконечно добрая. Нет, Катрина не изменилась… она всегда была именно такой, только как-то оно терялось за бесконечной бытовой суетой и житейскими треволнениями. И Борхес на самом деле сильный и великодушный, просто огрубел за долгие годы собачьей милицейской службы. А теперь все то доброе, что оба они совершили, проступило в их обликах, а любовь и восхищение собравшихся здесь друзей и родных делает это сияние ярче.
Из тени белого дерева выступает фигура в балахоне, в которой я не сразу узнаю свою соседку по комнате, которую какой только не повидала и вообще. Токс говорит:
— Здесь и сейчас под сенью белого древа я, мастер-друид Токториэль обращаюсь к вам, Катрина и Борхес. Пусть Эру Илюватар благословит ваш союз, как благословляет он каждое живое существо, как благословляет он землю, воду и небо. Произнесите же ваши обеты.
Борхес откашливается и говорит:
— Я, Борхес, здесь и сейчас клянусь тебе, Катрина, что буду вечно любить тебя душой и сердцем. Мы будем едины, как свет и тень, как звезды и небо, как корни деревьев, что крепко держат землю, сейчас и навсегда, пока смерть не разлучит нас. Я отдаю себя тебе, и я твой.
Катрина вторит ему:
— Я, Катрина, здесь и сейчас клянусь тебе, Борхес, что буду вечно любить тебя душой и сердцем. Я буду твоей опорой в радости и в печали, твоим светом в темноте, твоим домом в этом мире, сейчас и навсегда, пока смерть не разлучит нас. Я отдаю себя тебе, и я твоя.
В музыку, которая все это время понемногу нарастала, вплетается голос Токс. Она говорит на древнем как мир языке. Я слышала его однажды от той стремной пришлой друидки, как ее там, Ирендис. Но тогда слова врезались в структуру реальности и жестко перекраивали ее, а теперь обтекали, как мягкий свет, усиливая и облагораживая.
Потом Токс перешла снова на русский и просто сказала:
— Да будет так.
Вытираю глаза ладонью — заслезились вдруг, наверное, аллергия на пыльцу какую-нибудь… Хотя какая, к Морготу, в сентябре пыльца. Сидящая рядом кхазадка понимающе улыбается и протягивает мне чистый носовой платок.
Жених и невеста — теперь муж и жена — уже ушли. Гости тоже понемногу тянутся к тропе. Перед нами возникает девушка в сером, в руках у нее поднос:
— Прошу вас, примите скромное угощение от нашей рощи.
Это кстати — с утра пораньше было не до жратвы, да и вообще в последние дни кусок в горло не лез со всей этой нервотрепкой. Неловко беру хлипкий — берестяной, кажется — стаканчик и лепешку.
В стаканчике белое вино. Не особенно разбираюсь в вине, если честно, я как-то по пиву больше. Но это на вкус — как солнечный свет. Хлеб бурый снаружи и кремовый внутри, в нем есть сладость, но не приторная, а мягкая, едва уловимая. Из глубин памяти всплывает слово, и я спрашиваю:
— Это всамделишный лембас, да?
Не знаю, уместен ли вопрос, но девушка улыбается открыто и дружелюбно:
— Это то подобие лембаса, которое мы способны создать. Как и это дерево — подобие Белого Древа из легенд. Да и сами мы — подобия тех, кем могли бы быть. Наша работа в том, чтобы по мере сил приближать существующее к идеалу.
— Ага, м-м-м… славно. Духоподъемно. Очень вкусный хлеб. И красиво тут у вас…
Девушка снова улыбается:
— Ты можешь приходить сюда в любое время, Соль. Наша роща всегда открыта для тебя.
— Да-да, конечно, спасибо-пожалуйста… До свиданья.
Встаю, чтобы влиться в толпу гостей на тропе, пока улыбчивая девушка не принялась диктовать номер счета для пожертвований. У меня детский дом — самой бы кто подал. Но девушка говорит мне уже почти в спину:
— Потому что мы здесь знаем, что тень — это не тьма.
Резко оборачиваюсь — волосы хлещут по щекам:
— Что ты об этом знаешь?
Предполагается, что моя связь с тенями — секрет!
— Только то, что написано в нашем предании… Оно все опубликовано, можно бесплатно скачать в Сети. И я чувствую внутри тебя войну. Тень будет расти вместе с тобой, и зов тьмы будет усиливаться; тем важнее, чтобы свет не стал тебе врагом. Ты всегда можешь прийти и поговорить с любым из тех, кто посвятил себя служению Свету Илюватара. А сейчас тебе пора, все уже ушли к автобусу.
И действительно. Пора валить, а то вот так раз послушаешь эту сектантскую муть, два послушаешь — и скоро обнаружишь себя обнимающим деревья и чистящим ауру экологически чистым скрабом из крапивы.
Едем обратно вот вроде бы по той же дороге и в той же колымаге, но трясет, по ощущениям, куда меньше. Или тряска просто уже не беспокоит… А все-таки не такая уж плохая штука этот илюватаризм. Среди гостей было несколько снага, и никто не отнесся к ним как-то особенно. Ничего не понимаю в этой магии, но… вот прямо-таки жопой чую, что сказочный облик жениха и невесты не был чем-то вроде вульгарной косметической иллюзии. Это как будто внутреннее стало на время внешним.
Возможно, однажды я тоже захочу венчаться в такой вот роще. «Мы будем едины, как свет и тень, как корни деревьев, что крепко держат землю… я стану твоим домом в этом мире… я отдаю себя тебе, и я твоя». Вот только… встречу ли я того, кому смогу это сказать?
По крайней мере, я знаю, что эти мысли идут от ума и сердца, а не… ну, в общем, как оно раньше бывало. Пару недель назад я поняла, что мне осточертело рефлекторно подбираться от запаха практически любого мужского пота. Алик был хорошим парнем, и, встречаясь с ним, я чувствовала себя лучше, но повторения этой истории не хотелось. Тогда я осторожно спросила Токс, знает ли она какое-нибудь средство для снижения либидо — на
