Толчок — удар. Снага лег. На Славика тут же другие кинулись, но ведь и он с братом. Брат тут же и подключился… и я с ним. Так и завертелось.
* * *
И… н-на! Снага, сроду, небось, не уезжавший из Поронайска, получает сразу за все: за духоту недельной поездки, за весь их гадский городишко, куда меня занесло.
Уродец не падает, но чутка плывет — бутылка выскальзывает из зеленокожей руки.
Добавляю. Готов.
Оглядываюсь.
Курсанты-опричники оказались не лыком шиты: впятером ушатать полтора десятка снага — не шутки. Нелюди, откровенно говоря, покрепче людей. Ну, в среднем.
Снага сидят и валяются на асфальте: кто-то пытается унять кровь из носа, прочие, матерясь, ощупывают себя. Двое явно поломаны. Без сознания только один — тот, которого Федя вихрем приложил об стену, на дикобраза похожий. А нечего лезть в бутылку.
Кузнецы нашей победы — Славик и Славик — стоят посреди побоища спина к спине. На лицах все еще ярость драки.
Федор в сторонке, держится за скамейку. Ясно, откат у пацана. Сицкий тоже в десятке метров. Он вообще дрался?..
Людей вокруг нет — прохожих как ветром сдуло. И вот что теперь делать?
— Наверное, надо… это… в скорую позвонить? — спрашиваю я у парней.
Под стеной валяется телефон, по которому вызывали Соль. Ага, и перец по вкусу. Рядом с мобилкой — нож, который я сразу и не заметил. Из другой руки выпал. Вот почему этого типа Федька магией приложил.
— Сдурел? Валить надо! Камер тут, небось, нету… — верещит Сицкий.
Один из лежащих снага, кряхтя, садится:
— Ну все, твари позорные! Вам теперь кабзда, нах! Вы знаете, на кого наехали? — начинает он.
Сицкий подскакивает и бьет его ногой в голову — дернувшись, снага опять распластывается на асфальте.
— На хрена, Ганя? — гудит Федор.
— Валим, ну⁈ — одновременно с ним визжит Сицкий.
В это время на перекрестке Шуйского и Дворянской появляется еще одна снага. Девчонка. В розовом платье!! И босиком.
Появляется она не где-нибудь, а сразу около Славика и Славика. Не знаю, как она там оказалась. Хоп — и уже стоит. То есть отнюдь не стоит. А двигается.
Славик-Вячеслав оседает на землю, как надувная фигура, из которой стали откачивать воздух, — снизу.
Славик-Мирослав дергается — хочет схватить девчонку… не успевает. Девка выскальзывает у Славки из-под локтя, разрывает дистанцию, пытается что-то достать из сумочки… там ствол, что ли? — не достается! Застрял. И…
Я-то знаю, что этот медведь Мирослав, может быть очень быстрым… но снага оказывается еще быстрее. Он плавно перетекает к ней, однако зеленокожая девка, оставив попытки вытащить что-из клатча, взмахивает кожаной сумочкой, как кистенем. Тюк! И Мирослав валится.
Я такое в книжке по самообороне видел — «как девушке защититься от насильника», на картинке. Только там насильником был снага.
— Соль… — хрипит кто-то из уродов на асфальте.
Ну здрасьте.
С Федором эта самая Соль расправляется тоже, как на картинке. Пинком в пах. Ноги у снага босые, но судя по Федьке, который и хочет сесть, и не может сесть — отсутствие обуви на ногах у девки совсем не принципиально.
Нас остается двое — я и Сицкий.
— Я на тебя сглаз наложу! — визжит дворянчик. — Не подходи!!
Соль к нему и не подходит. Просто, видя происходящее, сукины дети снага начинают подниматься с асфальта. И один из них сзади, пнув под коленку, валит Сицкого.
Ну а Соль уже рядом со мной. Чертова девка движется как ассасин какой-то. Нереально быстро!
Я успеваю заметить, выхватить взглядом только детали: растрепанную прическу (она точно с банкета сбежала!), браслет на лодыжке, суженные яростные глаза.
А потом снага замедляется. Не потому, что мне очень страшно. А потому, что я понимаю: если эту паскуда сейчас не остановить, восставшие с асфальта снага запинают наших. Попросту запинают. И в скорую звонить не станут.
Поэтому зеленокожая девка движется очень медленно. Точно на глубине… А я шагаю вперед и дергаю ее за руку.…Р-раз! Снага летит носом в землю, но успевает сгруппироваться, катится колобком. Снова вскакивает, ошарашенная.
«Расходимся», — хочу сказать я им всем, только не успеваю.
Бешеная баба в мятом розовом платье опять бросается. Замедление. Снага бьет меня сумкой, крутя ее как кистень. Как она Федора вырубила. Ловлю плавно летящий клатч за ремень, вырываю из рук. Девку еще раз дергаю, усиливаю ей импульс. Если ее ударить сейчас, точно будет нокаут. Но противно… Поэтому я отступаю в сторону.
Зеленая снова шмякается — на сей раз со всей дури влетает плечом в бордюр. Таращится на меня в офигении.
…А у меня в руках разваливается лохмотьями клатч. И когда клочья розовой кожи опадают на тротуар, оказывается, что я сжимаю кастет — ржавый, как дверная ручка на «Титанике».
Экран «Смородины» аж пульсирует чернотой.
— В следующий раз, — говорю я снага, стараясь не отпустить злющий взгляд, — это будет твоя голова, а не сумка.
…Я сам еле удерживаюсь, чтобы не брякнуться, но Соль знать про это совершенно не обязательно.
— Расходимся, — предлагаю я. — Самое время.
— Еще встретимся! — подвывает снага, которого пнул в рожу Сицкий.
— Чип, завались! — рявкает на него Соль, а потом чеканит каждое слово, глядя мне в глаза: — Не сметь. Трогать. Моих. Ребят. Никогда.
…Да я что, я-то с радостью. Расползаемся.
Глава 3
Соль. Взять и перестать вонять
— Не, ну а чего нам было делать, Соль? — кипятится Ежик. Левая рука на перевязи, но это не мешает ему бурно жестикулировать. — Они нас говном облили, а мы должны были обтекать, нах? Может, в ножки еще этим, ять, уважаемым врот господам псоглавцам кланяться?
Чип и Кубик с энтузиазмом кивают в такт его словам.
Пожимаю плечами:
— Вы вообще не должны были с ними связываться…
— Так мы что, связывались, что ли, ска? Вообще по другой стороне улицы шли. Они сами к нам домотались. Смотрим не так, плюем не туда… ну и воняем, ска. Как будто можно взять и перестать… вонять. Вот и что еще нам было делать, нах?
Хреново. Я же — старшая, я должна всегда знать, как им следовало поступать и как не следовало. А я ни черта не знаю. Конфликт с опричниками — это вообще худшее из всего, что могло с нами случиться, это смертельно
