массовой общественной организации выходцев из французских колоний, созданной под руководством коммунистов, образовалась алжирская революционная националистическая организация «Североафриканская звезда» ENA. Задача организации состояла в координации политической деятельности североафриканских рабочих во Франции и защиту «материальных, духовных и социальных интересов североафриканских мусульман». И поэтому стоило только Коминтерну, попытаться снабдить мусульман Алжира оружием, как я взбунтовался.
Из-за чего, получился довольно громкий скандал.
— Как вы не понимаете? Во-первых, мой самолет не предназначен для перевозки груза, в том числе и оружия. А во, вторых, стоит моему второму пилоту понять, что я связался с вами, как он тут же откажется от полета. Мало того, об этом сразу же станет известно в иммигрантских кругах, и не только там, как вы думаете, долго после этого проживу я, и следом за мною вы? Заметьте, регистрация отправляющихся в Алжир пассажиров, на моем самолете, делалась вашими людьми без принуждения с моей стороны. Долго полиция будет искать того, кто все это организовал, после того, как арестуют меня?
— А, как же тогда: «Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть!» — В голосе представителя Москвы, послышалась сталь.
— То есть, вы хотите принести меня в жертву?
— Почему сразу в жертву. Ведь вы же говорили, что при необходимости, можно совершить этот перелет, с промежуточной посадкой скажем на Майорке. Нас это вполне устраивает. Второй пилот в этом случае не нужен. Загрузиться оружием предполагается тоже не здесь, а на побережье, там есть небольшой аэродром горючее можно доставить туда наземным транспортом.
— И что пятьсот килограммов оружия, то есть самое многое два ящика винтовок, и кое какой боезапас помогут совершить революцию в Алжире?
— Какие, пятьсот килограмм? Не говорите ерунды! К отправке приготовлено двести винтовок, пара пулеметов и…
Я расхохотался так оглушительно, что мой собеседник заткнулся на полуслове.
— Что в этом смешного? — Воскликнул он, когда я слегка успокоился.
— Да все. От начала и до конца. Начнем с того, что грузоподъемность моего самолета пятьсот килограммов. То есть он рассчитан на перевозку четверых взрослых пассажиров и небольшого багажа. Или же ребенка вместо него. Какие, к черту двести винтовок и пулемет? Да самолет просто сложится прямо на месте, едва вы попытаетесь загрузить хотя бы половину из сказанного. А перевозить все это в несколько рейсов, с промежуточной посадкой, значит мозолить глаза береговой охране. И в один прекрасный момент, они могут потребовать, по радио, моей посадки для досмотра. А если я откажусь, то просто расстреляют прямо в воздухе, не проще ли нанять пароходик, всяко быстрее выйдет.
Мужчина удивленно взглянул на меня и замолчал, похоже до него наконец, что-то начало доходить. Бросив:
— Мы подумаем над этим вопросом, и сообщим свое решение. — Он поднялся со своего места и ушел.
Через три дня, я вновь встретился с представителем Коминтерна. На этот раз с его стороны, прозвучало требование, о доставке на побережье Алжира пятерых мужчин и личного багажа, массой около ста пятидесяти килограммов. Теоретически, это вполне укладывалось в максимальную грузоподъемность, при условии, что я буду находиться в воздухе, без второго пилота. Но для этого, требовалась дополнительная посадка где-то на промежуточном аэродроме, и, хотя бы двухчасовой отдых. Все это было сразу же мною озвучено.
В этот раз Коминтерновцы, подготовились более основательно. Тотчас, на развернутой карте была показана точка, промежуточного аэродрома, на острове Менорка. И мне были выданы опознавательные коды, для точного целеуказания, связи с диспетчером, и получения разрешения на посадку. Там, самолет должны были дозаправить горючим, мы могли перекусить и слегка передохнуть, после чего вновь поднявшись в небо отправиться в Алжир. Такой подход к делу, мне понравился гораздо больше. И уже на следующий день мой самолет поднялся в воздух. Среди моих пассажиров на этот раз оказался основатель и первый Генеральный секретарь организации «Североафриканская звезда», Ахмед Мессали Хадж. Именно он и должен был поднять восстание, или что там было задумано, в Алжире. Этот эпизод истории в прошлом прошел мимо меня, я как-то не слишком интересовался французскими колониальными владениями в Африке. Поэтому даже не слышал о том, что там, кто-то, за что-то боролся. Впрочем, и сейчас это было мне не особенно интересно, я должен был только что доставить пассажира туда, и забыть об этом.
Полет туда и обратно прошел вполне нормально. Правда, как оказалось, на обратный перелет, договоренности с промежуточной посадкой не оказалось, но честно говоря, я предвидел нечто подобное, поэтому еще находясь в Алжире, взял трех пассажиров до Пальмы, оттуда почту в Барселону, и еще четверых пассажиров в Марсель. В итоге я сработал можно сказать даже с неплохой прибылью.
Следующие пару месяцев была тишина и меня никуда не привлекали. В начале июня 1926 года мой напарник перекупался в холодном море и слег с воспалением легких в местную больницу и мне некоторое время, пришлось летать одному. В одном из таких перелетов, я попал в Париж, и там пришлось встретиться с представителями Организации. И беседа с ними меня честно говоря несколько ошеломила. Во-первых, меня поздравили с присвоением очередного воинского звания. Теперь согласно приказа я находился в звании старшего лейтенанта РККА. Выезжал я, сюда будучи курсантом школы милиции, теперь оказывается стал командиром, Красной Армии. Вторая новость ошеломила еще больше. Меня отзывали на Родину, в Советский Союз, якобы из-за того, что в моем здесь пребывании нет нужды, а о том, чем я буду заниматься на Родине, несколько туманно обещали, что для меня намечается должность инструктора по летному мастерству, в авиационном училище. Похоже, что в Коминтерне решили, что будет гораздо интереснее продать мой самолет, а деньги запустить на очередную акцию. Заодно избавиться и от не слишком лояльного партнера.
Разумеется, я постарался выразить огромную радость, скорому возвращению домой. Хотя в душе совершенно не верил ни единому слову, или обещанию, высказанному в отношении меня. Но похоже моя радость была принята одобрительно. Мне дали неделю на то, чтобы свернуть здесь все дела, продать самолет, а вырученные деньги, перевести на счет местной организации Коминтерна. Для всего этого мне выделялся помощник, который с этого дня, якобы для моей же собственной безопасности, должен был повсюду меня сопровождать.
— Вы, же будете иметь дело с огромными деньгами. Вот для того, чтобы обеспечить, вашу безопасность, мы и выделяем в качестве поддржки, нашего представителя.
Я согласился с этим и сказал, что покупателя на самолет, найти проще простого, добавив, что совсем недавно этим интересовались бывшие русские
