И молчала, чувствуя, как Диармайда трясет.
Он успокоился нескоро, а когда все-таки смог взять себя в руки, отстранил Данан и поднял на неё тяжелый, проникновенный взгляд. Он не хотел ничего говорить — лишь лицо дрогнуло уголком губ вроде как в понимающей ухмылке. Данан кивнула, сев с Деем плечом к плечу и твердо взяла его за руку. Кажется, вот так они уже тоже сидели ночами — когда Ред ставил их двоих в парный дозор на пути к Керуму. А еще, пока они не выяснили, что за ними следит поднятый из мертвых дух, Диармайд позволял им немного дремать по очереди — потому что был старшим по званию, мог что-то там позволять и потому что раньше остальных узнал: Данан — рыцарь-чародей. Так же, как она раньше других распознала, что Дей — кузен короля.
Диармайд выдохнул немного легче, бросив украдкой взгляд на то, как мимолетно улыбается Данан. Он хотел сказать ей: «Спасибо», но слова были как скорлупки — хрупкие и маловместительные, когда из них пробивается что-то в самом деле ценное. Мужчина крепче сжал пальцы Данан, сглотнув: этот момент безмолвного понимания, Дей был уверен, они запомнят на всю жизнь.
Глава 13
Когда шпиль Цитадели Тайн показался вдали, пронзив сумеречное небо, Данан вздрогнула. Необъяснимое чувство пронзило, как молния, уничтожившая на мгновение все цвета и звуки. По мере того, как башня приближалась, сердце чародейки клокотало сильнее — одновременно от радости узнавания, возвращения и от страха: а не будет ли здесь засады Брайса Молдвинна? Стенн сначала пытался рассказывать что-то вразумительное, чтобы отвлечь Данан. Та не проявляла интереса, поэтому гном стал просто болтать, что на ум придет — негромко, но достаточно слышно:
— Ей-богу, что она так трясется? Я вот первый раз над бабой так не дрожал, — шепнул он Дею. — Или под?
— Слушай, а вот ты, когда предаешься утехам, твой меч сверкает также ярко, как у Данан? — спросил Жала. Тот хмыкнул, но ответ придержал.
— Тс, Борво, тебе не кажется, что наш лейтенант больше по мальчикам, а? А то Жал таращиться Данан на задницу, а Дей-то, Дей…
— Поговори у меня! — рявкнул Дей.
Гном смеялся, но не унывал.
— Я бы спел что-нибудь такой ночью! — болтал в пустоту, надеясь взять чародейку хоть чем-то. — Как сверчок. Как думаете, я похож на сверчка?
Данан где-то в душе ощутила укол благодарности — старается ведь! — но никак не помогла гному сделать из монолога беседу. Гнетущее чувство тревоги мало-помалу росло в груди, вытесняя трепет возвращения домой.
Хотя, будет ли это возвращением? Ведь в саму Цитадель Тайн они не пойдут. И прежде, когда только Ред привез её из замка Марелла, Данан не стремилась осложнять жизнь Сеорасу, Хагену и их подчиненным. В случае, если Молдвинн действительно следит за этим местом, устраивать свидания в магической обители значило своими руками подвести местных обывателей к казни за измену.
Так странно вдруг подумала чародейка: можно ли казнить за измену, если королевской печатью распоряжается не король, не королева, вообще не государь, а человек, которому никто не присягал?
Ветер потихоньку перекатывал воды озера близ Цитадели, и от шелеста мелких волн Данан вздрагивала, оглядываясь. Что там?! Ничего? Хорошо… Или все-таки что-то есть?
— Данан, если будет очередной призрак, я учую, — постарался успокоить Жал.
— М-м, — непонятно откликнулась женщина. Она вглядывалась вдаль, где, похоже, должно было что-то быть. Но ничего не было. Может, дело в ночи? Она ведь скрадывает очертания? — цеплялась за надежду Данан. Поэтому и не выходит разглядеть…
Вдруг едва уловимая тень отделилась от земли, и чародейка подпрыгнула от страха: «Скорее, на землю!»
— Данан, это утки, — терпеливо сообщил эльф со снисходительной улыбкой.
Точно, он ведь эльф! Он разглядел…
— Послушай, Жал! — позвала Данан, не глядя поймав убийцу за одежду на груди. — Глянь туда.
— Куда? — не понял Жал направления. Ровнехонько впереди кусок от озера, башня да пустырь. И утки. Что ему высматривать?
— Ну, вон. Под созвездием Копьеносца, если прочертить прямую вниз, до земли, от наконечника Копья, встать к нему спиной и смотреть на озеро, но как будто на девять часов…
Жал засмеялся тихо, но не сдерживаясь:
— Данан, ты себя слышишь?
— И не только себя! Главное, чтобы ты слы…
Она замерла, сжавшись. Она слышала не только себя — поняла чародейка, уже ответив. Оглянулась на Борво с Диармайдом.
— Вроде, чихнуть кто-то хочет, — с сомнением протянул Борво.
— Женщина, — кивнула Данан.
— Разве? — Дей заозирался вокруг.
— И ближе, — Борво кивнул. — Не в той стороне куда ты тыкала.
Данан взвилась, будто ей прямо сейчас могли со спины вогнать под ребро кинжал. Кто? Где? Прошла чуть вперед, куда шла прежде, под пресловутое небесное Копье. Звуки усилились. У Данан все внутренности сжались так, что могли бы уместиться в кулачок. И даже внутренний скептик, твердивший, что из-за архонта она превращается в параноика, уже не спасал. Их водят за нос! Клятый Молдвинн! Девирн! Где они?! ДА ГДЕ?!
Она снова завертелась и вдруг вздрогнула как от холода. Словно плечом задела невидимый инистый плед.
Да вот прямо здесь же …
Сцепив зубы, Данан протянула руку и действительно будто наткнулась на завесу — мягкую, как тонкое руно. Обхватила что-то пальцами — воздух, Стенн видел! — и одернула, как прежде откидывала собственные заклятия, с мрачной решимостью на лице. Будь что будет.
Звонкий, заливистый женский смех вырвался на округу.
Плечи Данан опустились, лицо расслабилось, она выдохнула едва ли не со слезами облегчения. А по лицу поползла тень обиды и счастья одновременно:
— Кианнон!
Кианнон — блондинка, волосы торчком — бросилась Данан на грудь, выбивая из её рук посох, из легких — вдох. Кианнон хорошо выглядела, несмотря на время суток и ночную прохладу, подумала Данан. И, кажется, немного поправилась с их последней встречи, но под плащом было не разобрать — то ли это бока наросли, то ли просто магический секретер торчит на поясе сильнее обычного.
— Мы уже третью ночь тут караулим, Длинная! — пожаловалась она тут же. — Ого, сколько это тут с тобой мужиков! И гном даже?! Ты же гном, да?
— А… ага. — Стенн от такого напора растерялся. Особенно, когда Кианнон, отпустив Данан, кинулась к Хольфстенну с интересом повара перед новым видом свинины. Данан это было неважно, во всяком случае, пока. Потому что вслед за Кианнон с земли поднялся мужчина — высокий, почти как
