уставился на Данан:
— Не думай, что я забуду ему это.
Данан вгляделась в лицо товарища и ответила с клятвенными интонациями:
— Не думай, что и я забуду ему это. Но только — это.
Пока Дей размышлял над словами чародейки, гном подошел к эльфу. Тот отряхивался неоправданно долго после единичного падения, так что Стенн сразу просек: Жал прислушивается к беседе двух смотрителей.
— Низко ты дерешься, малыш, — подытожил Хольфстенн.
Жал проверил, все ли оружие на месте, размял шею, поводил плечами вверх-вниз. Целый, заключил он.
— Может, и низко. Но я все еще жив. И в конце Пагубы тоже буду жив, если только выживет все сущее. А вот за вас — не гарантирую. С таким-то лидером, — он подбородком указал на Диармайда в руках чародейки.
— Не начинай снова! — предостерег Стенн.
Жал качнул головой:
— И не думал. Все, что я хотел сказать, я сказал. Все, что хотел выяснить, вызнал. Я отойду, — сообщил он, чтобы остальные не бросились еще с какими ухищрениями на его поимку или с наказаниями, одно лучше другого.
— По нему трудно сказать, — заговорил, наконец, Борво, — что он испытывает от убийств. И тем более — от драк.
— С убийствами — ничего. Это работа, — со знанием дела ответил Хольфстенн. — А с драками — так тайны вроде и нет. То же, что все.
— Радость? — с сомнением протянул Борво. — Непохоже.
— Радость, — настоял гном. — Думаешь, убийце много можно навоевать? Тебе платят не за боевое мастерство, а за результат: была голова — нет головы; был человек — нет человека. Все.
Когда Жал вернулся, он заявил, что примет первый дозор на себя.
— С какой ста… — начал Борво, но его прервали.
— Даже без своих особых жил я мог убить его сегодня, по меньшей мере, пять раз, и он все еще жив. — Он принялся перебирать свои вещи, чтобы поудобнее устроится немного с краю от бивака. Так остальные смогут улечься ближе к остывающему очагу. — Что еще вам надо?
— Возможность доверять тебе хоть немного! — прямо заявил Борво.
— А я не доказал, что мне можно доверять?
Такого нахального ответа от него точно никто не ждал.
— Со своей ношей без тебя справлюсь, — сквозь зубы процедил Диармайд, косясь на то, как, обиженный за старшего товарища, к эльфу подходит Борво. Видимо, тоже хочет, чтобы ему рожу начистили. Не решив, стоит ли отговаривать товарища, Дей вскинул руку, собираясь что-нибудь ляпнуть.
— А ТЕБЕ-ТО ЧТО?! — неожиданно взревел Жал, оборачиваясь с скоростью ветра. Дей увидел, как он выбросил вперед руку согнутыми пальцами вперед. Он почти ждал, что сейчас эльф голой рукой переломит соратнику горло. Дей не понял, как вскочил на ноги и бросился другу на помощь. Данан уже растянула какую-то из магических печатей, ожидая увидеть, как Жал вырывает из горла Борво или трахею, или хребет.
Однако эльф вцепился в воздух. Его рука действительно светилась, амнирит струился по жилам и, словно стекая с кончиков пальцев, перекидывался на нечто, зажатое в эльфийских пальцах. Огибая невидимые очертания, амнирит мало-помалу выводил из невидимости сущность. Вот линия твердого широкого подбородка, скул, черт лица — значит, мужчина; вот широкие плечи в знакомых доспехах, потертый пояс с оружием — значит, какой-то из гарнизонных стражей Умсара. И да, вот он весь, с голодными горящими углями бледно желтых глаз — призрак убитого в неизвестное время солдата или патрульного. Висит, вздернутый рукой эльфа над землей, болтает бесплотными ногами и любовно таращится на сжимающую его горло руку — с обожанием, с надеждой, с диким голодом до силы, на зов которой шел.
«А эти вымученные, выпотрошенные из тел души тоже, как исчадия, — подумала Данан, наблюдая за призраком, — вечно голодны, пусты и тщатся заполнить себя чужой жизнью».
Зарычав, Жал отбросил призрака, как если бы это был живой человек, а он, Жал, обладал силой десяти мужчин разом. Замерцал весь, в один безразмерный стремительный шаг настиг фантома, поймал за обе руки, потянул на себя, упираясь при этом ногой призраку в грудь. Так, будто пытался оторвать конечности. В другой ситуации это было бы самым глупым и бессмысленным зрелищем, но сейчас все, кроме Данан пялились с нескрываемым изумлением на то, как живой эльф мутузит призрака. Не «проваливаясь» сквозь, не промахиваясь из-за бесплотности последнего, а просто… мутузит!
Жал, не оглядываясь на остальных, напрягся в последнем усилии, вскинул голову, зарычав, и таки отодрал призраку конечности. Из образовавшихся «дыр» засочилась призрачная жидкость. Жал, не думая, склонился, избегая попадаться в разрастающиеся лужи, снова дернул фантома за горло и на сей раз передавил до основания. Призрак растаял, и, как бывало прежде, последними исчезли быстро грустнеющие глаза.
— Думал, показалось, — пробормотал Жал под нос. — Но ведь нет! В самом деле тащился за нами. С самого Умсара.
— С Умсара? — безотчетно повторил Стенн, выбрав для обзора наиболее безвредную часть развернувшейся картины.
Происходящее никак не укладывалось в головах. Данан глядела растерянно, как смотрят юные маги, когда впервые испытывают прилив силы. Например, надеялся сколдовать легкий бриз, спасающий от жары, и вместо этого затопил город.
— Вроде как, — отозвался Жал, возвращаясь к своему занятию — обустройству места ночного дозорного. Поскольку явно никто не шевелился, Жал заподозрил, что что-то не так.
— Должно быть, дело в тебе, — пробормотала Данан. — Если ты суть то же самое, что и мой меч, не удивительно, что теперь они будут слетаться на тебя.
— Что ты там бормочешь, Данан? — спросил Борво, которого любая магическая неясность приводила то к раздражению, то к панике.
Жал не дал ей ответить: он закончил и теперь, обернувшись, смотрел на остальных, поджав губы.
— Что у вас за рожи? Скажете уже толком?
У Дея и Хольфстенна вопросов не возникло, но Данан все-таки вздохнула:
— Призрак — это разведчик. Молдвинн и Девирн знают, где мы. Боюсь на отдых теперь почти нет времени. Сворачивайтесь, надо идти.
Дей поддержал первым:
— Хотя бы немного уйти с места. Девирнские прихвостни отыщут нас на раз-два вслед за призраком. А ты, — он с вызовом глянул на эльфа, — постарайся не светиться, — процедил Диармайд. Было видно, насколько он зол и насколько длинный счет припас для остроухого. Но сейчас было самое плохое время для склок, и ради дела, завещанного им Редгаром он заставил себя смолчать. — Идем, — сказал он кратко.
Жал медлил несколько секунд, потом, раздосадованный, принялся собирать раскиданные наспех вещи.
Они двинулись дальше, и шли до
