Читаем без скачивания Фантастика 2000 - Сборник

В сентябре 1999 года в Санкт-Петербурге состоялся Четвертый конгресс фантастов России, на котором определялись очередные лауреаты премии “Странник” по итогам 1998 года.

Присутствовавшие на конгрессе американцы Пол Андерсон и Роберт Шекли с удовольствием наблюдали за происходящим действом. Лучшим романом, как уже отмечалось, был назван “Ночной дозор” Сергея Лукьяненко. Лучшей повестью - “Бегство в Египет” Александра Етоева (повесть была опубликована в одноименном малотиражном авторском двухтомнике). Лучший рассказ - “Праздник” Андрея Саломатова (“Если” № 7, 98). Отдельным призом за вклад в фантастику был отмечен Вадим Шефнер, один из самых интересных прозаиков последних 30 лет.

Но не только в двух “Бургах” (Санкт-Петербурге и Екатеринбурге) проходили конференции и семинары, тематикой которых стала фантастика. Как ни странно, количество таких мероприятий после кризиса только увеличилось. Может быть, когда становится тяжелее жить, мы просто больше начинаем вспоминать о фантастике? А конференции проходили и в Перми, и в Харькове, и в Казани. Фантастика, всегда пользующаяся наибольшей популярностью в мегаполисах, стала захватывать провинцию? Посмотрим… Будущий.год покажет.

Развитие российской фантастики в последнем десятилетии XX века доказало ее жизнеспособность. “Это было славное, головокружительное время, властно подчинившее себе мысли и дела людей. Сильнее извечного зова моря был зов звездного мира”. Это было время, когда российская фантастика не только выстояла, но и продолжила свое поступательное движение.

И удивительные события, произошедшие после глобального августовского 1998 года кризиса (для фантастики уже третьего), только доказали это.

Ноябрь 1999 г.

Сергей Переcлегин ИЗ ДЕБЮТА В МИТТЕЛЬШПИЛЬ

“Тело, бывшее собственностью Элистеpa Кромптона, временным убежищем Эдгара Лумиса, Дэна Стэка и Бартона фита, встало на ноги. Оно осознало, что настал час найти для себя новое имя”.

Развитые страны, население которых удовлетворено собой и довольно жизнью, с некоторых пор тяготеют к концепции “мертвого будущего”. Характерной чертой его является отказ от принципиальных инноваций. В результате возникает тенденция задержки и даже остановки исторического процесса, одним из проявлений которой является, например, “зеленое движение”.

Однако стагнация Запада дает России реальный шанс использовать в интересах “живого будущего” материальные ресурсы современных развитых стран. Причем порой и без их ведома.

Суть очень проста: Будущее реально в той же мере, что и Настоящее. Настоящее стремится продлить себя из “вечности в вечность” и щедро платит за это, предоставляя своим адептам финансовые и информационные ресурсы, равно как и духовные ценности. Будущее же стремится к статусу текущей Реальности и также готово заплатить своим проводникам. Но Настоящее - лишь состояние Будущего. Пытаясь предотвратить неизбежное преобразование мира, развитые страны накапливают огромную энергию потенциальных изменений. Эта энергия может быть направлена в соответствующие финансовые/информационные потоки и использована в целях других держав - прежде всего Китая и России.

Такие процессы неоднократно наблюдались в истории. Они представляют собой механизм, посредством которого происходит смена цивилизационных приоритетов: от Испании к Англии, от Англии к США. Может быть, самым наглядным является последний пример - преобразование третьеразрядной державы, Северо-Американских Соединенных Штатов, в нынешнего гегемона.

Начало этому было положено специфическим проектом, известным как Реконструкция Юга (1870-1900 гг.) Нам представляется, что будущее должно стать не столько предметом анализа, сколько объектом конструирования. “Техническим заданием” должно быть не написание очередной “программы выхода из кризиса”, не поиск спасающей политической и/или экономической комбинации, не выбор меньшего из двух или нескольких зол, но всего лишь создание в стране условий для реализации варианта будущего, оптимизированного с точки зрения личностного роста ее граждан.

Мы рассматриваем конструирование будущего как последовательное осуществление ряда проектов - от личных, групповых и региональных до национальных и международных. Каждый из них реализует ту или иную инновацию, при этом ничего не “зачеркивая” в существующей Вселенной. Нет смысла бороться за “мир без наркотиков” или “мир без ядерного оружия”. Постановка задачи в таком виде абсурдна: будущее во всех смыслах не может оказаться беднее настоящего - это запрещает закон сохранения структурности, известный также, как третье начало диалектики. Поэтому надо стремиться не к сокращению, а к расширению индивидуального “пространства решений” граждан России. То, что на Западе сейчас возобладала противоположная тенденция, есть (для нас) весьма позитивное обстоятельство.

Можно ли создать юридическое обеспечение “живого будущего”? Проблема в том, что система классического - римского - права, оформленная более двух тысячелетий тому назад, в максимальной степени препятствует любым инновациям, будь они технические, социальные или политические.

Например, сейчас ни в одной стране мира невозможно создать “летающий автомобиль”. Техническая сторона не имеет значения: не поможет даже антигравитационный двигатель с питанием от холодного термояда. Дело в том, что закрепленные законодательно требования к летательным аппаратам и автомобилям несовместны. Даже теоретически они не могут быть соблюдены одновременно. Пример, конечно, носит казуистический характер: в конце концов неочевидно, что “летающие автомобили” вообще нужны. Однако подобный “конфликт законов” есть правило, а не исключение.

Поэтому жизненно необходим отказ от консервативной юридической системы. Точнее говоря, необходимо создание “динамического права”, естественно включающего в себя инновационные процессы и берущего их под свою защиту. Быть может, именно в этом позитивное содержание того социального процесса, который принято называть “криминальной революцией”. Некоторые экстремальные версии таких проектов рассмотрены, например, в произведениях Р. Шекли, Т. Старджона, Р. Хайнлайна, В. Рыбакова и др.

Переход к “динамическому праву” можно рассматривать как частный случай применения метаоператора, преобразующего систему в метасистему. Такое преобразование позволит использовать в обыденной жизни весьма необычные ресурсы: фрактальные структуры, парадоксы теории множеств, рекурсивное, то есть алогичное мышление, и так далее…