Читаем без скачивания Фантастика 2000 - Сборник

Рассмотрим простейшие метаоператоры.

Неизбежен переход от науки к метанауке. Мы определяем научную дисциплину как структурную систему, развитие которой подчиняется законам, не только допускающим изучение, но и на самом деле по большей части давно известным. Простое “достраивание” дисциплины до “идеального” состояния, соответствующего динамическим уравнениям, позволяет расширить спектр полезных результатов.

Следующий шаг - определение целей, лежащих за пределами возможности ТРИЗовского подхода. То есть структурное исследование самой метанауки, поиск закономерностей более высокого порядка, чем уже изученные “системные операторы” и “процедуры квантования”.

Важно понять, что все конкретные научные дисциплины являются лишь проявлениями метанауки. Иными словами, все они не более чем Отражения некой единой сущности. Поэтому прогресс в одной из дисциплин неизбежно приведет к столь же существенным результатам во всех остальных. Так мы переходим от концепции “узкого фронта и специализированного познания” к идеологии “широкого фронта и системного познания”: структурные связи и коллективное бессознательное, даже архетипические структуры (боги, богини и демоны, и сам Хаос) начинают “работать” на науку.

На этом пути, однако, придется пересмотреть многие привычные убеждения.

Исчезает грань между наукой и паранаукой. Она рассматривается как совокупность механизмов, служащих для познания истины. Более того, изменяется вечная триединая структура “искусство/наука/вера”.

Наука теряет индустриальный характер, центр тяжести исследования вновь смещается от больших коллективов к отдельным исследователям или малым группам.

Ликвидируется государственное финансирование науки, наука отделяется от государства, образуя собственные независимые организационные структуры, производящие информацию и продающие ее на свободном рынке.

Опять-таки отметим, что в России такая революция уже произошла. Пока, правда, она воспринимается, как вселенская катастрофа и гибель культуры. “Утечка мозгов” из страны будет продолжаться до тех пор, пока русские ученые не поймут, что реальной платой за “грант” является утрата суверенитета мышления. Иначе говоря, собственно научные исследования равным образом не оплачиваются по обе стороны океана. “Грант” является паллиативом - часть своего рабочего времени ученый тратит на то, чтобы получить его и таким образом добыть средства к существованию. Но из множества способов заработать на жизнь “грант” не является ни самым эффективным, ни самым достойным.

Интенсифицированная наука подразумевает иную систему, а вернее, метасистему образования. Ошибка, допущенная создателями коммунистических утопий (которые все без исключения являются “педагогическими утопиями”), заключалась в отсутствие частицы “мета”. Метаобразование и соответственно метавоспитание следует понимать, как структурирование Учителем “личной вселенной” Ученика. Если в традиционной системе образования учат “чему-то”, то при метаобразовании объясняется, как в наиболее общем случае это “что-то” изучить.

Ресурсы, лежащие на этом пути, очень велики. Так, 80 % населения учило в школе иностранный язык, но не знает его.

Между тем в мозгу накоплено огромное количество соответствующей информации: одних только видеофильмов и компьютерных игр вполне достаточно для того, чтобы в подкорке сформировалось устойчивое семиотическое пространство английского языка. Проблема в том, что эта информация не может быть сознательно использована. С точки зрения метаобразования правильно сказать: “проблема лишь в том…” Метапедагогика подразумевает отказ от понимания образования как механизма вовлечения личности в данный конкретный социум. (С этой точки зрения “консервативная со знаком плюс” функция образования - сохранение накопленной в обществе информации - сопровождается функцией “консервативной со знаком минус” - сохранением в неизменной форме структуры социума, подсистемой которой является образование.) Иными словами, речь идет о резком снижении входного информационного сопротивления системы “образование”. Может быть, имеет смысл говорить даже о слиянии в обществе (на какой-то исторический период) механизмов создания и сохранения информации. Очевидно, что создание метапедагогики является ключевым фактором для перехода к метасистеме.

Глобальный кризис образования лишь подчеркивает необходимость такого перехода. Другое дело, что разработка принципиально альтернативных педагогик находится на эмбриональном уровне. Даже в фантастике они занимают ничтожную часть от общего спектра проблем и ставились лишь в некоторых ранних произведениях А. Азимова, Р. Бредбери, Э. Геворкяна и др.

Эти и другие метаоператоры позволят ускорить развитие и интенсифицировать общественную жизнь если не всей России, то во всяком случае русской интеллигенции, которая, заметим, представляет собой довольно-таки “толстую” в сравнении с другими евроориентированными странами “прослойку”. Подобная схема может быть реализована как совокупность конечного числа вполне конкретных программ, таких, как “Гуттенберг” (перевод в общедоступную электронную форму всей накопленной в стране информации, обеспечение повсеместного неограниченного доступа граждан к компьютерным сетям), “Модернизация образования” (программа резкого перемешивания возрастных страт в обществе через реализацию закона об обязательном подтверждении среднего образования - в самом деле, можно ли считать нормальным, что даже среди учителей лишь очень небольшой процент способен сдать экзамен за “десятилетку” по любому предмету, кроме собственного), “Электронная демократия” (прекрасно описана Д. Симмонсом в “Падении Гипериона”) и пр. Эти проекты не являются ресурсоемкими - в обычном смысле этого слова. Они могут быть осуществлены и они будут осуществлены - раньше или позже, здесь или за Великой Стеной.

И что же тогда? Понадобилось на удивление много времени, чтобы обнаружить структурную эквивалентность миров утопий и антиутопий. “Если XIX столетие искало способ построить утопию, то XX век более всего опасался, что утопия будет построена”. Утопические/антиутопические миры возбуждают сильные чувства - не суть важно, со знаком “плюс” или “минус”. Само по себе это подразумевает полноту жизни личности в таком “хорошем”/”плохом” обществе. По сравнению с размеренной и зачастую скучной жизнью в современном демократическом мире можно говорить о некой “прогрессивности” “миров, которых нет (и не должно быть)”. Жизнь в условиях информационного и структурного равновесия, слабых эмоций, высокой обеспеченности и низкой ответственности вряд ли может рассматриваться как “положительный вариант”, ибо давно сказано: “Не ищите Истину в комфортном существовании”.