не было сил что-то делать, плюс два их министра — финансов и обороны, организовали временный союз, который ратовал за ожидание. Им надоела эта война, как и те потери, что понесли их Роды. К королевскому Роду пиетета у этих двоих не было, так что им было плевать, что с королём и его Родом сделают японцы. Главное, чтобы война наконец закончилась. А тут и япошки свои войска отводить начали, что, несомненно, положительный факт.
В общем, к разговору с Армандо Дутерте — королём Филиппин — я был подготовлен на все сто.
Весь Род Дутерте… Забавно, но реально весь Род Дутэрте располагался в одном из полицейских участков Балера, который мы предварительно подготовили, чтобы там было не стыдно держать аристократов. Ну и чтобы бахироюзеры даже не помыслили о побеге. Сомневаюсь, что королевский Род оценил наши старания, но кого это вообще волнует? Сам разговор происходил в комнате допроса, которая выглядела максимально классически — маленькая комната, серые стены, одна из которых зеркальная, прямоугольный стол посреди комнаты и два стула. Сначала туда завели короля, где он мариновался ровно двадцать минут, после чего я к нему и зашёл.
— Добрый день, ваше величество, — произнёс я, подходя к столу и кладя на него папку с бумагами.
Ответил Дутерте не сразу — семь секунд он смотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Добрый, — бросил он холодно.
Одет король был в то, в чём его и похитили, то есть в военный мундир без знаков различия и одной медалькой за ранения. Помятый, хочу заметить, мундир, а ведь ему предоставлялась одежда. И бельё, и одежда для повседневного пользования, и костюм. Волосы с проседью ещё не забыли недавнюю причёску, но были слегка растрёпаны, а вот окладистая бородка… Впрочем, что ей будет, этой бороде? Я, кстати, сомневаюсь, что седина у него настоящая — мужику всего пятьдесят пять лет, что для бахирщика вполне себе нормальный возраст. Ладно бы он не был королём, тогда можно списать седину на превратности жизни, она у кого угодно может быть сложной… Но не у Дутерте. Я проверял. Даже свою медальку за ранение он получил в молодости, охотясь на пиратов. Тогда ещё принц банально сломал ногу на лестнице, спеша принять участие в абордаже.
— Думаю, — отодвинул я стул, — вы понимаете своё положение. Вам ведь сообщили, что весь ваш Род в моих руках?
Вопрос с очевидным ответом, но озвучить я этот момент должен был.
— Просветили, — ответил он всё так же холодно.
— Кое-кого вы даже могли наблюдать в соседних камерах, — заметил я, поворачиваясь так, чтобы можно было положить левую руку на спинку стула.
— Но не всех, — процедил он.
— Некоторые умерли, — кивнул я. — Но, если подумать — это даже к лучшему. Для вас, естественно.
— К лучшему? — спросил он со злобой в голосе.
— А вы представьте, что все живы, — ответил я спокойно. — И как бы о вас говорили? Королевский Род, который даже не сопротивлялся. Наверное, струсили, — пожал я под конец плечом.
— Бред! — повысил он голос. — Только дурак в такое поверит! Любой бы сопротивлялся!
— Вы сами-то себе верите? — приподнял я бровь. — Захватить сопротивляющихся бахирщиков без потерь с вашей стороны? “Мастеров”? “Виртуоза”? Хм. Это что ж за монстры должны вас захватывать?
Пожевав желваками три секунды, он всё же ответил:
— Подавители любого лишают сил, а у Аматэру подавители есть.
— Смотрю, с тактикой боя высокоуровневых бойцов вы знакомы слабо, — покачал я головой. — Чтобы подавитель использовать, к бахирщику ещё подойти надо.
— Вы меня вообще из дворца похитили! — выкрикнул он, немного приподнявшись. — Думаете, после такого кто-то поверит, что вы не могли подкрасться к своей жертве?! Сволочи… — опустился он обратно на стул.
— Кого волнуют наши возможности, когда можно уколоть королевский Род? — наклонил я голову набок. — К тому же, вы сейчас немного преувеличиваете. Операция вашего изъятия планировалась очень давно и очень тщательно, в то время как отлёт вашей родни был для нас сюрпризом. И, что-то мне подсказывает, — разговоры аристократов, которые подслушали Крысы, — что не только для меня.
— Иди к демонам, — процедил король. — Там тебе самое место.
— Ваше величество, — произнёс я с укором в голосе. — Вы настолько низкого мнения об Аматэру, что даже не наводили о нас справок? У меня богиня в прабабках… О каких демонах тут может идти речь? Поверьте, я и после смерти неплохо устроюсь.
— Какие же вы все твари… — цедил он зло. — Кара настигнет тебя, чудовище. Никакие связи не спасут твою душу после всего того зла, что принёс в мою страну.
— И не только в твою, — покивал я. — Но думаю, прабабка поможет. Всё ж таки верховная богиня, как ни крути.
— Ты… ты… — не мог он подобрать слова.
— Ну да, я, — вздохнул в ответ. — Только не забывай, что конкретно в этой стране я хаос устраиваю по вине твоего отца. Это он начал войну.
— Сотни тысяч жизней не стоят тех сотен, что сдохли на том острове! — выкрикнул он.
И резко замер. Видимо, понял, что сказал не то и не тому. Всё-таки это — мир аристократов, причём с вполне себе определённым менталитетом, и кровавые долги не просто принято отдавать, это самая что ни на есть норма этого мира. Так что по меркам общества сотни тысяч жизней ничто, если надо отомстить. Особенно за Род.
Рвать и метать в ответ на его слова я не стал. Чисто эмоционально меня это не касалось.
— Во-первых, мне плевать на ваше мнение, — начал я после того, как показательно вздохнул. — Во-вторых, не сотни тысяч, а десятки. Ну и в-третьих, эти тысячи никто бы не тронул, если бы выжили те сотни. Древнейших в мире, ваше величество, надо уничтожать сразу, а не надеяться на свой королевский титул.
— Учту, — произнёс он холодно.
— Учтёте вы только в том случае, если согласитесь на наши условия, — произнёс я, доставая из папки три листа формата А4. И пододвигая их к королю, спросил: — Кстати, как вы относитесь к пыткам? Вашего сына, естественно. Вы-то ещё король.
— Ну и тварь же ты, — выдавил он из себя, хлопая ладонью по бумагам. И уже даже начал пододвигать их к себе, но неожиданно замер. — Сына? Не сыновей?
— Да, — пожевал я губами. — Увы, но ваш старший… сопротивлялся.
Сначала он пытался что-то произнести. Потом прикрыл глаза и, похоже, пытался сдержаться и не наговорить лишнего, а под конец и вовсе замер с протянутой рукой, лежащей на бумагах. Верхний лист он, к слову, смял.
— Ты попадёшь в ад, — произнёс он, не открывая глаз. —
