доброта — это плохо.
— Ой, как скажешь, — махнула она рукой и, сев полубоком на стол, продолжила. — Может всё-таки… ну, не знаю. Хоть что-нибудь сделаем. Син, мне скучно… — начала она ныть. — Сижу, ничего не делаю, вокруг ничего не происходит и даже почитать нечего!
— Хм, — удивился я. Чтоб Хирано и не нашла что почитать? — В принципе, ты можешь ехать домой. Дел тут и правда очень мало осталось.
— И остаться совсем одной?! — возмутилась она. — Нет уж, лучше я здесь поскучаю.
Чертовка… Поза, в которой она сидела на столе, прямо-таки кричала “возьми меня”, и я даже встал из-за стола, медленно обходя его предвкушая занятное времяпрепровождение. Но в тот момент, когда я подошёл к Хирано вплотную и уже хотел сказать что-то остроумное, в дверь кабинета постучали.
— М-м-м… — отодвинулся я от лисицы. — Войдите!
Дверь открылась и за ней я увидел старика Каджо.
— Господин, — поклонился он. — меня просили передать, что Его величество Дутерте просит об аудиенции.
— Ну вот, — посмотрел я на Хирано. — Надо было просто чуть-чуть подождать.
— Я тут подумала, — повела она плечом. — А давай теперь его ждать заставим? Пусть два-три часика помаринуется.
Интересная идея… Нет. Хватит. Где твоя сила воли, Макс? Этак она скоро вертеть мной начнёт.
— Как-нибудь в другой раз, — произнёс я, разворачиваясь к выходу из комнаты. Хочу поскорее разобраться с этим делом.
— Но мне скучно-о-о… — летел мне в спину её стон.
***
После того как Дутерте подписал нужные нам документы, юридически закрепляющие нашу победу в войне, мы тут же начали подготовку видеоконференции с теми аристократами, которые сидели во дворце Манилы, благо там собрались сливки их общества. Те самые люди, что и решают, как жить Филиппинам. Получилось всё довольно просто. Я не думал, что филиппинцы встанут в позу и откажутся от разговора со своим королём, но и настолько оперативной подготовки с их стороны тоже не ожидал. В общем, уже вечером того же дня вымытый, причёсанный, в постиранном и выглаженном мундире, с этой его медалькой, король сидел за столом с нужным оборудованием и здоровался со своими аристократами, в числе которых были и несколько министров. Мы же с Хирано находились в соседнем помещении за таким же, как и у короля, столом, с очень похожим оборудованием. Только мониторов у нас было два — один транслировал филиппинскую сторону, а другой комнату с Дутерте. Помимо меня и Хирано в помещении находились Кагуцутивару Фумики, Кояма Кента, Фудзивара Эйки и мой учитель Цуцуи Ген. Остальные члены альянса были заняты своими делами и находились вне Балера. Хирано, кстати, присутствовала здесь официально и занималась синхронным переводом разговора короля и его подданных.
Сначала, как я и говорил, все здоровались со своим королём, выказывали соболезнования, докладывали о ситуации в Маниле, на фронтах и стране. Благо с нашим отступлением у них появилась возможность хоть как-то управлять остатками армии и страной в целом. И вот когда со вступлением было закончено, слово взял Дутерте.
— Что ж, господа, давайте подведём итоги, — произнёс он и на пару секунд прикрыл глаза. — Мы проиграли. Технически, как минимум. Я понимаю, что Филиппины могут продолжить сопротивляться, но это уже ни к чему не приведёт.
— Это не так, ваше величество, — произнёс один из аристократов. — Как показывает практика Малайзии, безвыходных ситуаций не бывает.
Это если бы весь королевский Род не находился в руках врага. Даже интересно, этот аристократ из какой-то оппозиции или просто дурак?
— Малайцам помогали японцы, а кто помогает нам? — спросил сквозь зубы король. — Американцы? И где они? К тому же… — покачал он головой. — Мы проиграли, господа. Аматэру дал мне почитать их договор с американцами. То, что японцы пошли дальше Манилы, не более чем прихоть Аматэру, всё, что они захватили до этого, остаётся с ними при любом раскладе. Минданао и ряд более мелких островов мы потеряли, их нам отбивать никто не поможет. А их последующие завоевания… — поджал он губы. — По остальному они будут торговаться с американцами. Мы сейчас в полной заднице.
— У нас договор с американцами… — начал было тот же аристократ.
— И где они?! — рявкнул Дутерте. — Вы этот договор читали вообще? Американцы даже не нарушили пока ничего. “Мы собираем помощь”, - передразнил он кого-то. — Ну придут они, и что? Как думаете, сколько мы потеряем из того, что у нас осталось? Ответь им, Наварро, — обратился он к министру иностранных дел.
— Всё самое ценное окажется… “под защитой”, - выделил старик с длинной седой бородой, — экспедиционного корпуса американцев. Известная практика.
— Приди они раньше и наши потери, во всех смыслах, были бы гораздо меньше, — продолжил Дутерте. — Теперь же мы в проигрыше при любых раскладах. И я всё же напомню — у японцев с американцами вполне себе чёткий договор, определяющий, кто что получит. Ну и что является предметом договора.
— И что остаётся нам? — спросил третий аристократ. Его я узнал — министр обороны.
— Официально две трети страны, — пожал Дутерте. — Неофициально — треть. И это я сейчас просто о количестве земель говорю. Стоит ли упоминать, что нам важнее то, что на этих землях находится? Сейчас я не могу сказать, просто не знаю, что нам оставят, но вряд ли что-то значимое.
Политикан… Я прям зауважал мужика. Серьёзно, он сейчас вместо того, чтобы сказать: “мы всё просрали и ради своей родни я сливаю, что осталось”, подводит своих людей, влиятельных людей, к тому, что… К тому, что есть выход. И этот выход нашёл он. По поводу раздела Филиппин он, кстати, привирает. Тот же остров Лусон в договоре почти не фигурирует. Мы только обязались не трогать некоторые земли на его территории.
— Армия не сдастся, Ваше величество, — произнёс министр обороны мрачно. — Если они… Нам надо только…
И никто его не прерывал. Никто не поправлял. Все ждали окончания его речи, но её не было. Армия разбита, чтобы её собрать нужно время, деньги и ресурсы. Из всего этого, у Филиппин есть только деньги. Они проиграли японцам, скоро проиграют американцам, которые якобы их союзники. Аристократы потеряют земли, влияние, бизнесы. Развалиться им не дадут те же американцы, но толку, если в стране будет твориться хаос. Это сейчас собравшиеся с той стороны люди сильны и влиятельны, по филиппинским меркам, а скоро к ним ломанутся остальные аристократы страны, жаждущие новых земель и влияния. Десятки, а может, и сотни тысяч аристократов с остатками своих военных сил. Да уж, нагнал Дутерте жути.
— Есть вариант решения… большинства проблем, — произнёс спокойно король. — Не очень приятный для нашей гордости,
