Никакая богиня не удержит возле себя такого монстра. Не станет удерживать.
— Между прочим, — покачал я головой. — Смерть вашей родни вряд ли можно считать грехом. Вы сами те ещё… людишки. Ну и справедливости ради — такие, как я, не попадают в ад. Как и в рай. Мы живём лишь раз, после чего исчезаем, — на этом моменте король бросил на меня удивлённый взгляд. — Так что если хотите отомстить, прочтите это, — кивнул я. — Осознайте. И примите. И тогда у вас будет шанс.
— И ты его дашь? — спросил он кривясь. — Такие, как ты, не дают шанса отомстить.
— По себе-то не меряйте, ваше величество, — ответил я с усмешкой. — Шанс у вас будет. Но и я буду готов. Думаете, после убийства главы Рода Аматэру вас так просто отпустят? Для вас шанс. Для меня повод.
Смотрел он на меня не то, чтобы со скепсисом, просто слегка непонимающе. Всё пытался найти подвох. И это понятно. Просто король разумно, с его стороны разумно, не упоминал, что аристократы могут ждать своего шанса очень долго. Говорить ему, что и ведьмаки живут немало, я не стал. К тому же, даже если Род Дутерте будет ждать слишком долго, его всегда можно спровоцировать.
Пялился он на меня больше минуты. Минуту и семнадцать секунд. Я уж поторопить его хотел. Но вот он отмер, тряхнул головой и, расправив смятый лист бумаги, принялся его читать. Читал он быстро. Прям… Реально быстро. Подняв голову после прочтения первого листа, произнёс:
— Тотальная капитуляция? Думаешь, мои аристократы это примут? Как минимум те, кого вы изгнали с Минданао, будут против, — усмехнулся он. — И что я им сделаю? Их законное право не согласиться.
— Охо-хо, — покачал я головой и достал смартфон. — Что-то мне подсказывает, что против будут немногие. А тех, кто будет, найдётся кому угомонить.
Ну и аудиозапись врубил. Ту самую, на которой разговор двух министров. Кто-то, кто плохо разбирается в политике, может сказать, что слова короля бред. Он же король! Всё должно быть по его слову. Скажет капитуляция, значит — капитуляция. Но если бы всё было так просто, то не было бы ни сёгуната, ни смен правящих династий. Королям тоже приходится прислушиваться к мнению общества. Разве что не к каждому мнению, но приходится.
Это, кстати, один из тонких моментов Филиппинского плана. Местные аристократы могут извернуться, найти лазейку и сменить правящую династию. В теории. Но тут должно сойтись столько всего… И, прежде всего, для этого им нужно время.
Когда аудиозапись закончилась, король сидел, прикрыв глаза и массируя переносицу.
— Даже сейчас… — прошептал он.
Не знаю, о чём он, но мне и плевать, в общем-то.
— Вы дальше читайте, — произнёс я.
Бросив на меня злой взгляд, Дутерте отложил верхний лист и принялся читать второй. И вот к такому он явно не был готов. По мере чтения его брови поднимались всё выше и выше, а после прочтения он, бросив на меня короткий взгляд, тут же принялся читать последний лист. Прочитал. Вновь посмотрел на меня. Ещё раз перечитал второй и третий лист.
— Но это же уничтожение моей страны! — произнёс он, повысив голос. — Как я могу пойти на такое?!
— Что только не сделаешь ради Рода? — пожал я плечами. — К тому же, вы выбрали не совсем верную формулировку…
— Филиппин больше не будет! — прервал он меня.
— Как государства — да, — согласился я. — Но люди и культура останутся. Просто в составе другого государства. Причём заметьте — это стандартное прошение. Для всего мира стандартное. То есть, если Император его одобрит, вы остаётесь наместником своих старых земель. Индонезию вон вообще захватили, и что? Вы вообще знаете о такой стране?
— Знаю, — выдохнул он, прикрыв глаза.
— Ну так радуйтесь, — хмыкнул я. — Ваши земли останутся под вашим управлением, просто под другим флагом. Ибо нефиг… раздавать его всяким там сомнительным личностям. Красавчик я, да? Довольно символичная победа.
— Ну ты и… — качал он головой. — Ты…
— Опять вас клинит, — вздохнул я. — В любом случае, у вас всего два пути. И второй, право слово… такой себе. Впрочем, выбор, так или иначе, за вами.
— Да нет здесь никакого выбора! — выкрикнул он, вскочив на ноги.
— Думайте, — произнёс я спокойно, и поднимаясь со стула, добавил: — Я приму любое ваше решение. С превеликим удовольствием.
***
Естественно, Дутерте выбрал то, что мне нужно. Как он и говорил — выбора у него просто не было. Сначала Род, потом семья, потом активы Рода, то есть всё то, что даёт силу и власть Рода, и только потом ты сам. Примерно в таком порядке расположены ценности аристократов. С нюансами, понятное дело, ситуации бывают разные. Правда, это к свободным от вассалитета Родам относится, в ином случае на первом… или втором месте находится господин. Впрочем, в нашем случае это не имеет значения. Дутерте — правители, над ними никого. Это за них должны умирать. И вот перед самым главным правителем встал вопрос — либо его Род умирает, либо он отдаёт страну. Не полностью, управлять-то он ей по-прежнему будет. А вот урона чести нет — будучи королём, он со всех сторон прав… Ладно, не то, чтобы прав, просто его решение поймут и примут и аристократы, и простолюдины. Когда твоя семья под прицелом — это более чем весомый повод прогнуться. Опять же, если ты не вассал.
— Синдзи!
В комнату, которую я приспособил под временный кабинет, и в котором лениво читал доклады, ворвалась Хирано.
— Что случилось? — поднял я на неё взгляд.
— Ничего, и это раздражает! — топнула она ножкой. — Когда уже этот человечишка сдастся? Я домой хочу!
— Ха-а-а… — выдохнул я устало. — Я с ним только вчера вечером говорил, а сейчас утро. Ты хоть представляешь всю серьёзность дела, которую ему надо обдумать?
— Да нечего там думать! — воскликнула она. — А он часом не время тянет?
— Это вряд ли, — опустил я взгляд на бумаги. — Просто пытается найти выход.
— Которого нет, — подошла она к столу, за которым я сидел. — Син, может поторопим его, а? Возьмём его сына…
— Нет, — прервал я её.
— Возьмём его невестку… одну из, да покажем, что…
— Нет, — вновь прервал я её. — Мы не будем никого пытать.
— Да я лично, если хочешь… — сжала она ладонь в кулак.
— Как минимум ещё сутки, — не дал я ей договорить. — Дай ему время, оно у нас есть. Незачем быть такими… — не смог я с ходу подобрать слово.
— Ты порой слишком добрый, — проворчала она.
— Это не доброта, это адекватность, — почему-то возмутился я.
Как будто
