Я была ошеломлена этой сценой, это самый ужасный момент Илиады, хотя в поэме все происходило несколько в ином окружении. Я знала то, что не знал никто из присутствующих, кроме Флоримель, — рослый, отважный Гектор никогда не вернется живым, и тело его будет поругано на глазах беспомощной семьи, — это знание убедило меня в том, что это марионетки, полностью запрограммированные актеры. На самом деле, когда Гектор опустился на колени и снял свой шлем, чтобы успокоить ребенка, трудно было поверить, что такой чисто человеческий поступок, не важно, насколько известный и много раз обсужденный, мог быть воссоздан чисто инженерными алгоритмами.
Я устала, очень устала, но эту сцену я никогда не забуду. Что же хуже для Гектора и его семьи — пережить этот печальный момент или, как грешники в поэте Данте, повторять это трагическое событие раз за разом без надежды на спасение?
Глупо так много времени тратить на эти привидения, потому что по сути они и есть привидения, при том что мне нужно столько сделать для спасения жизней моих реальных, живых друзей. Я думаю, что переутомление заставляет меня снова и снова переживать этот момент — Гектор опускается на колени и снимает свой шлем с покачивающимся плюмажем, протягивает руки к плачущему ребенку, который еще не уверен, что это его отец. Андромаха и престарелая Гекуба наблюдают со скорбными улыбками, они интуитивно чувствуют, хотя и не могут это доказать, что беспричинный страх ребенка вызван присутствием смерти в их доме.
Какой длинный день, ведь он начался вообще в другом мире. У меня иссякают слова. Женщины отправились спать. Флоримель храпит рядом. Эмили наконец уснула некрепким сном, она бормочет и мечется, но хотя бы не плачет. Я уверена, что с ней что-то не так, даже если учесть молодость и неискушенность, — она стала такой после того, как Рени с друзьями спасли ее. Но нет больше сил думать. Как трагедия этого города, обреченного быть разрушенным по воле капризных богов, мои мысли ходят по кругу.
Спать. Завтра мы сможем лучше разобраться. Спать…
Код Дельфи. Закончить здесь.
* * *
Рени спала некрепко и беспокойно, ей снился странный сон. Стивена привязали к фасаду огромного деревянного коня, он крикнул ей, что все видит — их квартиру в Пайнтауне, школу, а Рени безуспешно прыгала и прыгала, пытаясь дотянуться до него и стащить вниз к земле и безопасности.
«Они собираются использовать этого коня, — подумала Рени. — Они собираются его использовать, чтобы разрушить ворота, и тогда Стивен погибнет…»
Когда она вынырнула из сна, ее охватили противоречивые мысли.
«Нет, постой, конь спасет нас, потому что только мы о нем знаем. Мы залезем в него и сбежим».
Но они не смогли это сделать, конь стоял за воротами, в нем сидели злые дети с когтями и темными липами, а она с товарищами находилась внутри крепости, беспомощная, и ждала…
Рени судорожно вздохнула и проснулась, !Ксаббу склонился над ней, на его все еще непривычном лице — тревога.
— Ты стонала, — пояснил он. — Во сне, хочу сказать. Я подумал, что тебе плохо.
Она огляделась, чтобы сориентироваться. На земле лежала роса. Небо над головой все еще было темным, но большинство костров прогорело. Над ними возвышались знаменитые троянские ворота, слегка отсвечивающие янтарно-желтым, две сторожевые башни по бокам казались большими, квадратными надгробными плитами.
— Просто… Я видела во сне Стивена. — Она стряхнула сон. Остальные воины, лежащие у костра, тоже спали беспокойно, как и Т-четыре-Б, — Просто еще один сон.
Они поболтали еще несколько минут о ничего не значащих вещах, своих новых телах, пытаясь вернуться в нормаль-нос состояние. Но в их настоящем положении не было ничего нормального. От костра к костру бегали связные и поднимали солдат, стараясь не шуметь. На востоке появлялась еле различимая полоска света.
Т-четыре-Б проснулся в плохом настроении — он хмурился и молчал, от вчерашней бравады не осталось и следа. Рени это порадовало — меньше шансов, что он наделает глупостей.
— Нам что, типа, придется драться на стенах? — спросил он, рассматривая высокие крепостные валы. Хавьер широко раскрыл глаза, так что стали видны белки.
— Думаю, что нет. Мы будем атаковать греков за воротами в долине. — Рени нахмурилась. — Но я хочу, чтобы ты не ввязывался ни в какие схватки, если сможешь. Хавьер, ты меня слышишь? И не кривись, мы уже достаточно испытали вместе, и я имею право называть тебя твоим настоящим именем.
Он пожал плечами.
Она повернулась к !Ксаббу, приглашая его принять участие в разговоре.
— Нас могут там убить. Мы не программы, как остальные. Наша задача — остаться в живых. Не позволяйте втянуть себя во всю эту чушь. Это как сетевой фильм. Все нереально. Ты меня понимаешь?
!Ксаббу улыбнулся, но улыбка была слабой. Т-четыре-Б подумал, потом тоже кивнул.
— Ты что, боишься? — спросил !Ксаббу.
— Ты чертовски прав, — Рени слышала, что связной тихонько разговаривает с воинами у костра рядом, слышала, как солдаты поднимаются на ноги, стряхивая росу с доспехов и оружия. Лагерь оживал, шум и разговоры зазвучали громче. — Я смертельно боюсь. Эти копья и стрелы так же опасны для нас здесь, как и в РЖ. Закрывайтесь щитами. Мы будем держаться вместе, и прикрывать друг друга. Не отходите!
Когда посланники добрались до них и велели присоединяться к остальным, Рени встала и надела шлем, подняла свое тяжелое копье и щит.
«Жаль, что у меня нет подготовки в военном деле, — печально подумала она, толкаясь с остальными у самых ворот. — Я бы променяла ее сейчас на то, чему училась».
!Ксаббу сжал ее руку под бронзовыми наплечниками. С другой стороны стоял Т-четыре-Б, его золотые доспехи все еще были накрыты плащом, он шевелил губами, словно молился.
Гектор стоял на большом камне перед самыми воротами, как живой памятник. Его копье было размером в три человеческих роста, но он размахивал им так легко, будто это была всего лишь бамбуковая удочка.
— Троянцы, дарданцы и все наши союзники, пришел час! — крикнул он, — Давайте обрушимся на греков. Давайте сожжем их черные корабли. Давайте отомстим каждому из них за осаду нашего города, за каждую из наших жен и дочерей, угнанных в рабство. Пусть каждый примет смерть отважно, чтобы боги зарыдали, глядя на храбрость защитников Трои!
Когда слабый шум в рядах воинов перерос в животный рев, из-за восточного холма показался край солнца и тут же вспыхнул яркими лучами, заливая светом долину.
Часть четвертая
ЗАКАТ НАД СТЕНАМИ
Ты солнца закат отобран у меня.
Солнца восход у меня ты похитил.
Все похитил ты, что было и будет,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
