выберете его – будут платить вовремя! За ним не заржавеет, он человек солидный, семейный… За ним как за каменной стеной будете! Так что не провороньте своего счастья, бабульки!
XXXII
У Вадима, как он считал, были все основания быть довольным собой. Спектакль с погромом в типографии был разыгран как по нотам, а удар, нанесенный по Белову на пресс-конференции, получился и эффектным и мощным. Так что теперь «имиджмейкер в штатском» полагал, что сопротивление главного конкурента можно считать подавленным. Джокер в лице Артура Лапшина сыграл свою роль – наличие живого свидетеля бандитского прошлого Белова наверняка заставит того поприжать хвост и умерить свои наглые амбиции. А то и – чем черт не шутит! – вовсе сняться с предвыборной гонки!
Со своим заданием, полагал Вадим, он справился на «отлично». Вот почему доклад своему непосредственному начальнику – подполковнику Введенскому – он позволил себе сделать удобно и непринужденно сидя напротив него в кресле. Собственно, на доклад его сообщение походило мало, скорее это больше напоминало обычный профессиональный разговор двух коллег.
– Так что, товарищ подполковник, все идет как в сказке, – закончил свой рассказ Вадим. – Я думаю, на публичные дебаты он не решится.
Игорь Леонидович явно не разделял уверенности своего подчиненного. Уж он-то знал Белова как облупленного.
– Решится, можешь не сомневаться, – хмуро возразил он. – Это у него последний шанс.
Введенский выдвинул ящик стола и достал видеокассету. Задумчиво покрутив ее в руках, он подал ее Вадиму.
– А вот это должно его притормозить…
– Это что?
– Мапет-шоу… – хмыкнул подполковник. – Организуй-ка ему просмотр. Прямо сегодня…
* * * * *
В тот день семейство Беловых в полном составе развлекалось. Сначала был так долго откладываемый зоопарк, потом – дневной спектакль в детском театре и, наконец, кафе. Маленький полуподвальчик в пустынном переулке неподалеку от Лубянки оказался таким уютным, что они засиделись там допоздна. Ваня уже начал зевать и клевать носом, а его родители, сцепив руки и прижавшись друг к другу, все шептались и шептались о чем-то взрослом…
Когда они сели, наконец, в машину, Саша предложил заночевать в городской квартире, но Оля наотрез отказалась. Она почему-то всегда недолюбливала эту многоэтажную башню в Крылатском и считала их истинным домом – в самом широком понимании этого слова – их загородный особняк.
Домой добрались только к полуночи. Саша отпер дверь и, переступив порог, замер. В его абсолютно пустом доме работал телевизор!
– Макс! – негромко позвал он охранника.
Тот не слишком почтительно оттер в сторонку хозяина и с пистолетом наизготовку первым вошел в дом. За ним сунулась было Ольга, но Саша перехватил ее, обняв за плечи. Только тогда она обратила внимание на посторонние звуки. Ее глаза испуганно округлились. Прижав к себе сына, Оля прошептала:
– Что это?..
Белов ничего не ответил, он словно окаменел, чутко прислушиваясь к каждому звуку в доме. Тем временем Макс осмотрел первый этаж.
– Здесь чисто, я наверх… – кивнул он Саше и пошел к лестнице.
– Посидите здесь, – Белов показал жене на диван у входа, а сам, осторожно ступая, направился к работающему телевизору.
В гостиной работал не только телевизор, но и видеомагнитофон, воспроизводящий запись на экране телевизора. Кадры были датированы июнем девяносто первого года. На них молодые, смеющиеся Саша, Фил и Пчела перевешивали номера на каком-то лимузине. Белову хватило пары секунд, чтобы понять – перед ним была запись оперативной съемки спецслужб. Кадр поменялся, теперь на экране были Белов, Космос и Пчела возле какого-то офиса. Белов показывал друзьям картонную коробку, и снова все смеялись. В углу экрана были цифры – 23.09.92. И снова кадр переменился – теперь шла запись какой-то драки, Белов успел разглядеть Фила и Космоса, но в этот момент сзади послышались шаги жены, и он тут же остановил пленку.
– Саш, я боюсь, – призналась она.
Белов оглянулся. Бледная, как полотно, Ольга, зябко обхватив себя за плечи, стояла на пороге гостиной. За ней, в холле, спал на диване Ванька.
Саша уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее, но в ту же секунду вдруг резко затрезвонил телефон. Это было так неожиданно, что Ольга вздрогнула. Мельком взглянув на часы, Белов поднял трубку.
– Да!..
– Добрый вечер, – донесся из трубки спокойный и чуть ироничный мужской голос. Белов его мгновенно узнал – это был Введенский. – Ну как, посмотрели?
– Оператор бездарь, – холодно и, казалось, равнодушно ответил Белов. – Ни одного крупного плана. А композиция кадра просто ужасна.
Игорь Леонидович невразумительно хмыкнул и вдруг резко изменил тон.
– Слушайте, Александр Николаевич, я звоню вам в нарушение всех правил. Поверьте, я не желаю вам вреда, но вы слишком одиозная фигура даже для нашей Думы. Отойдите в сторону, и мы сохраним отношения.
Саша молчал. Так и не дождавшись ответа, Введенский коротко и тихо вздохнул:
– В общем, так. Если выйдете на теледебаты, запись пойдет в эфир. Решайте.
В трубке запиликали короткие гудки отбоя. Саша подмигнул бледной Оле и погладил ее по плечу.
– Все нормально, Оль, что ты?..
Сверху спустился Макс. Убирая пистолет под мышку, он сообщил:
– Везде чисто…
Белов отвел его в сторонку и вполголоса распорядился:
– Макс, позвони Шмидту, пусть подтянет сюда людей – человек пять. И найди Пчелу с Космосом. Пускай приезжают в офис, я скоро там буду.
Его тон не оставлял сомнений – дело серьезное. Макс сосредоточенно кивнул и направился к выходу. Белов повернулся к жене.
– Саш, что делать-то? – растерянно спросила его Ольга.
– Да ерунда, Оль, разберемся… – уверенно и спокойно ответил он.
Фээсбешные записи, несмотря на позднее время, вызвали у Пчелы с Космосом неподдельный интерес. Пленку просмотрели от начала до конца, благо, что длилась запись не больше четверти часа. Все эпизоды были небольшими, зато охватывали огромный период – без малого восемь лет! Ни Космос, ни Пчела не могли даже предположить, что их деятельность так долго и так тщательно фиксировалась «государевым оком» спецслужб. Тут, прямо скажем, было над чем задуматься.
Когда запись кончилась и экран запестрел рябью, Космос выключил телевизор и поднялся с дивана.
– Да, Космос Юрьевич, предчувствия тебя не обманули… – озадаченно пробормотал он, почесывая затылок.
Пчела тоже встал со своего кресла, отхлебнул из плоской коньячной бутылки и повернулся к Белову:
– А ты что скажешь, бригадир? Саша упрямо сдвинул брови:
– По мне, надо царапаться.
– А смысл? – с сомнением покрутил головой расхаживавший по кабинету Космос. – Тебя, Сань, по-любому туда
