него уже ничего не зависело.
Только вечером, устроившись с бутылочкой вина у горящего камина, Белов вернулся мыслями к своей избирательной кампании. Точнее, к ее последней, финишной части. То, что удалось сделать Антону, было просто фантастикой. Парень смог вытащить козырного туза у этого подонка Вовы прямо из рук. И это в самый последний момент – когда ничего уже, по большому счету, исправить было невозможно!
Белову было известно, что вчера команда Каверина предприняла титанические усилия, чтобы запустить-таки свой убойный компромат в эфир. Но все, что им удалось, – это прокрутить запись по какому-то кабельному каналу. Результат от этого показа был абсолютно нулевой – в зону охвата этого канальчика их избирательный округ не попадал.
Да, у Саши были все основания быть довольным. Он еще отхлебнул вина и вдруг неожиданно для себя вполголоса затянул:
– А есау-у-ул догадлив бы-ы-ыл…
Он оборвал песню и усмехнулся сам себе. Удивительно просто, какое замечательное настроение было у него накануне голосования! Саша взял ракетницу, вышел на улицу и жахнул вверх сразу из обоих стволов.
На веранде появилась напуганная выстрелом Ольга. Увидев в руке мужа ракетницу, она тут же успокоилась.
– Саш! У тебя что – День пограничника уже?
– Оль, отгадай загадку, – повернулся Белов к жене. – Зимой и летом – одним цветом?
– Да знаю, знаю… – улыбнулась она. – Саша Белый.
– Умница, дочка! – засмеялся Саша и зарядил в ракетницу два новых патрона.
– Давай закругляйся, Саш, ужинать пойдем…
– Сейчас иду, Оль…
Белов еще раз запулил в черное небо две ярких ракеты и совершенно довольный пошел домой.
XXXVI
Настал день выборов.
На каждом избирательном участке дежурили по наблюдателю от каждой из команд. Причем они следили не столько за ходом выборов, сколько друг за другом. И те, и другие опасались провокаций, подтасовок и прочих пакостей от конкурентов, и, надо признать – не без оснований. В общем, обстановка на участках была довольно напряженной.
А в штабах обоих кандидатов до поры до времени было довольно спокойно. Но чем ближе был момент закрытия участков, тем сильнее становилось волнение и самих кандидатов, и их многочисленных избирательных команд.
И Белов, и Каверин покинули свои кабинеты и теперь нервно расхаживали среди столов своих сотрудников, нетерпеливо поглядывая на молчащие телефоны. Нервное напряжение достигло пика к полуночи, когда начали поступать результаты голосования с избирательных участков.
Первый звонок, несмотря на всеобщее ожидание, грянул как гром среди ясного неба.
– Двадцать шестой участок. Каверин – пятьсот десять, Белов – пятьсот пятьдесят четыре, – почти одновременно огласили результат девушки-телефонистки в разных концах Москвы.
В штабе Белова эти цифры вызвали радостное оживление, в штабе Каверина – тщательно скрываемое разочарование. Но уже следующий звонок изменил настроение и там и там на прямо противоположное.
– Пятнадцатый участок. Белов – пятьсот два, Каверин – пятьсот пятьдесят, – объявили девушки.
Результаты немедленно заносились в компьютер. Столбики на экранах мониторов, означавшие текущие результаты претендентов, подрастали с каждым новым звонком. Они шли почти вровень, но постоянно – с небольшим, почти незаметным, но, тем не менее, решающим превосходством Каверина.
Белов с отрешенным видом неподвижно сидел у компьютера. Каверин бродил меж столов, похлопывал по плечам своих помощников, то сдержанно улыбаясь, то с мрачным видом поигрывая желваками на скулах.
Цифры на. мониторах постоянно менялись, временами красный столбик Белова догонял синий столбик Каверина, но вырваться вперед ему не удавалось ни разу. Саша мрачнел все больше. На бледных, подавленных Гудвинов больно было смотреть.
Пчела, прихлебывая коньяк из плоской бутылки, подошел к сидевшим плечом к плечу имиджмейкерам и мрачно спросил:
– Ну что, волшебники?.. Облажались?! Гудвины потерянно переглянулись. На их лбах выступили капельки пота.
Звонки с участков становились все реже. Ситуация на компьютере не менялась – Каверин по-прежнему имел небольшое, но стабильное преимущество. Наконец Люда, ведшая учет по участкам, растерянно объявила:
– Остался последний участок, шестнадцатый…
Саша взглянул на монитор компьютера. Цифры на нем отражали убийственный для него итог. Каверин – двадцать четыре тысячи восемьсот шестьдесят два. Белов – двадцать четыре тысячи восемьсот три.
В этот момент зазвонил телефон. Ближайшая к аппарату девушка мгновенно схватила трубку.
– Алло, шестнадцатый?!.. – выпалила она и после крохотной паузы разочарованно протянула трубку Белову. – Александр Николаевич, вас…
– Слушаю, – мрачно буркнул Саша.
– Саша, ну ты что не звонишь? – раздался в трубке чуть подрагивающий от волнения голос жены. – И мобильник твой не отвечает! Я извелась вся!
– Да я отключил его…
– Ну как там?
– Да пока неясно ничего, – ровным, отрешенным голосом ответил Белов.
Оля спохватилась:
– Ой, Саш, я не вовремя, да?.. Ты позвони, когда все решится. Держись.
– Ладно. Давай…
Саша положил трубку и, скрестив на груди руки, отошел к темному окну. В комнате повисла напряженная, тягостная тишина.
Мрачный как туча Космос, низко опустив голову, задумчиво вертел в руках часы. Пчела одним глотком добил свою бутылку и зло поморщился. Угрюмо молчали Макс и Шмидт. Гудвины дрожащими руками вытирали потные лица. Люда, чуть не плача от горечи и жалости ко всем ним, переводила растерянный взгляд с одного на другого.
И тут снова подал голос телефон. Все в комнате обернулись к трезвонящему аппарату. Бледная, как полотно, Люда сняла трубку.
– Да… – тихо промолвила она.
Замерев, все до одного напряженно вглядывались в ее лицо. Люда медленно опустила руку с телефонной трубкой и…
– Александр Николаевич, шестнадцатый за вас!!! – выкрикнула она и, не справившись с собой, закрыла ладонями лицо и радостно и облегченно разрыдалась.
Саша бросился к компьютеру. Против его фамилии значилось – двадцать пять тысяч триста сорок один, против Каверина – двадцать пять тысяч триста тридцать шесть!!!
Мгновенно развернувшись, Белов выкинул вверх судорожно сжатый кулак и яростно выкрикнул:
– Йес!!!
И разом грянул дикий, восторженный вопль! К Белову бросились сразу все, повисли на нем, бесцеремонно отпихивая друг друга. Сверху прыгнули что-то орущие Гудвины, их тяжести куча-мала не выдержала, и они все вместе рухнули на пол.
Сашу тут же подняли и принялись качать. Лишь через пару минут ему удалось отбиться от безумствующих друзей.
– Все, я за женой, через час буду! – выпалил он и, кивнув Максу, выскочил из комнаты.
А в это время в штабе поверженного соперника стояла гробовая тишина. Окаменевший Каверин сидел за столом, невидящим взглядом уставившись прямо перед собой. Его сотрудники, стараясь не встречаться с ним взглядом, один за другим покидали свои рабочие места. С момента звонка с шестнадцатого участка не прошло и
