увидев, как бушприт преследуемого пиратами корабля разлетелся в щепки!
Бригантина сразу же превратилась в неуправляемую баржу — рыскнула, быстро теряя скорость.
— Всё, — Громов поплевал на руки. — Мы свою работу сделали.
— Они тоже сделают, — шкипер кивнул на тут же налетевшие на обреченное судно лодки. — Не сомневайтесь, месье.
— На абордаж!
С лодок послышались громкие вопли и выстрелы. На борт бригантины полетели кошки… а на ее фок-мачте взвился белый флаг.
— Сдаются, — несколько меланхолично заметил трактирщик. — Иного я, признаться, и не ожидал. Не могут две дюжины человек сопротивляться полсотне отчаянных головорезов. Тем более — торговцы. Эта братия всегда стремится уйти, а если не удается — сдается.
С борта захваченного корабля ударила пушка. Антуан поднял подзорную трубу и ухмыльнулся: — Старина Сэм выслал за нами шлюпку. Что ж, поглядим, что там попалось за судно.
Глава 6
Зима 1706–1707 гг. Багамские острова
Капитан Гром
Захваченная бригантина оказалась работорговым судном, везущим живой товар из Африки в Каролину. Бедолаги невольники размещались в трюме, разделенном на столь низкие отсеки, что чернокожие не имели возможности даже нормально сидеть. Невыносимая вонь, скученность, запах мертвечины — команда «Святой Анны» — так именовался корабль — не успевала вовремя убрать трупы, а таковых имелось множество, впрочем, в рамках коммерчески допустимых потерь.
Когда Громов со шкипером забрались на борт бригантины, ее сдавшиеся на милость победителей офицеры — трое неплохо одетых мужчин с физиономиями висельников — во главе с давно небритым типом в шикарном кафтане — капитаном — хмуро маячили у правого борта. У левого борта, напротив, выстроились матросы — человек двадцать, точнее — двадцать два, из которых четверо оказались неграми, в чем не было ничего необычного: беглые невольники частенько нанимались на какой-нибудь корабль или — чаще всего — прибивались к пиратам. Никто их не третировал, относились почти так же, как к белым, правда, и до офицерских должностей не допускали — ни торговцы, ни пираты.
Матросики тоже стояли, понурив головы, но — нет-нет да и бросали заинтересованный взгляд на только что поднявшихся на борт людей — Антуана и Громова — безошибочно определив в них старших.
— Я с ними поговорю, — кивнув подбежавшему Сэму, француз повернулся к капитану. — Сэр! Вам и вашим людям я даю шлюпку, убирайтесь куда хотите, хоть к черту! Вот прямо сейчас.
Что-то зло буркнув, бывший командир «Святой Анны» (а, может быть, и владелец) и сопровождавшие его офицеры быстро покинули судно, спустившись по штормтрапу на предоставленную им шлюпку — уж этого-то добра было не жаль!
— Теперь — с вами! — проводив покинувших корабль людей презрительным взглядом, шкипер повернулся к матросам. — Парни! Кто желает примкнуть к нам и заняться… гм… довольно опасным, но веселым и весьма доходным делом, прошу сделать два шага вперед!
Дюжина человек, в том числе и все четыре негра, разом выступили вперед, преданно глядя на француза. Остальные поглядывали друг на друга и смущенно переминались с ноги на ногу.
— Песчаный карьер… — по-русски пробормотал Громов. — На сегодня нарядов не прислал.
Один из оставшихся — здоровенный, лет тридцати, бугай, с буйной рыжею бородищей — вдруг вскинул голову и, сделав шаг вперед, уставился на Андрея с какой-то трудно объяснимой радостью и удивлением:
— Так ты, господине, русский, что ли?
— Русский, — молодой человек с интересом взглянул на амбала. — Только никогда в России не был. А ты, я смотрю, земляк?
— Русский… — моргнув, верзила пригладил бороду и размашисто перекрестился. — Вот ведь встретились… Господи! Тогда я, пожалуй, останусь. Надо же — здесь земляка встретить — вот так чудо-то!
— Кто этот человек? — с любопытством поинтересовался шкипер. — Как-то быстро вы его завербовали.
— Мой земляк, — улыбнулся Андрей. — Русский!
— А вы не признавались, что русский, — Антуан шутливо погрозил пальцем. — Честно сказать, я чувствовал, что с вашим английским что-то не так… Но принимал вас за голландца. А вы мои сомнения не развеивали.
— А зачем? — пожал плечами молодой человек. — Какая разница — русский, голландец… негр?
— Верно, никакой! — захохотав, шкипер одобрительно тряхнул головою. — А вы здорово придумали с этими вымпелами — военного человека видно сразу. Кстати, какое у вас было звание в той… прежней жизни? Лейтенант? Капитан? Майор? Вы ж, кажется, говорили, что командовали ротой или плутонгом?
— Крепостным гарнизоном, — хмуро напомнил Андрей. — Вы ведь не зря это спрашиваете?
— Не зря, не зря, — хохотнув, француз подмигнул дядюшке Сэму и, вновь повернувшись к Громову, предложил: — Ну так командуйте, коль вы офицерского звания. Я — шкипер, мое дело паруса, секстант, астролябия… Старина Сэм сойдет за боцмана, а вы… Ну, что смотрите? Нас, между прочим, сносит на рифы!
— Так… — быстро собравшись, Громов оглядел моряков. — Плотники есть?
— Я, господине, плотник, — обрадованно доложил рыжий верзила. — Завсегда в артели за старшого был, покуда в солдаты не взяли… а потом — плен, неволя…
— Выбери себе помощников, и живо замените бушприт! Боцман!
— Слушаю, сэр! — дядюшка Сэм вытянулся во фрунт и, казалось, помолодел лет на двадцать.
— Измерьте глубину — доложите! И назначьте вахтенных.
— Есть, сэр! Сию минуту, сэр.
— Встанем на якорь здесь, на рейде, — взглянув на шкипера, негромко заметил Андрей. — Починимся, а за это время подумаем — куда нам дальше идти.
— Да подумаем, — на тонких губах француза заиграла улыбка. — Только, по всем морским законам, это сейчас не мы должны решать — вся команда.
— Что ж, пусть и решит. Но — сначала дело. Иначе наскочим на рифы — и ничего уже решать не придется.
— Глубина пять футов под килем! — подойдя, с озабоченным видом доложил дядюшка Сэм, ныне исполняющий обязанности боцмана.
— Отдать якорь! — Андрей махнул рукой. — Вахтенным быть настороже, остальным — размещаться, устраиваться.
В кормовых каютах разместились капитан, шкипер и женщины с детьми — Бьянка, жены и дети головорезов и смешливая рыжеватая девица лет шестнадцати — племянница дядюшки Сэма Камилла.
Починились быстро, установили кливер и, подняв часть парусов, пошли левым галсом, пока — подальше от рифов, а дальше уж будет видно, куда.
Пока большая часть команды отдыхала, Громов, Антуан (оставивший за штурвалом вахтенного из бывших матросов «Святой Анны») и дядюшка Сэм тщательно осмотрели корабль от трюма до клотика, четко установив имеющиеся припасы, коих, увы, хватало лишь на пару суток, и то при условии самой строжайшей экономии. Сухари, солонина, пресная вода — всего этого оставалось в обрез, как раз до Чарльз Тауна, куда и планировал идти бывший капитан бригантины.
Шкипер Антуан внимательно осматривал такелаж и рангоут, время от времени делая замечания по существу дела
