тёмным платьем быстро поднималась и опускалась от учащенного дыхания. Волнуется?
– Проходите в ванную, я всё приготовлю и помогу вам. Одно ведро я нагрела, ждала вас, и оно вряд ли успело остыть.
– Что, ведро сами потащите? – Горячей воды не было, её грели на специальной печи для готовки и затем наполняли маленькую ванну, в которой можно было либо стоять, либо сидеть, полежать не выйдет. С системой помывки я был знаком, при заселении Наталья Ивановна мне всё показывала. – Давайте уж я сам как-нибудь, а вы, если не сложно, согрейте еще, маловато одного-то.
– Как пожелаете, – и красивая вдова сделала легкий книксен. Блин, я уже назвал её про себя красивой? И да, чёрт побери, она красива!
Вылив ведро, которое, кстати, оказалось огромной такой бадьей, литров на пятнадцать, а то и больше, в ванну, я включил кран с холодной водой и начал набирать его заново. Конечно, какое бы ведро ни было, одного его точно не хватит. Чтобы размазать грязь, да, вполне, но человеку, привыкшему мыться в бане буквально через день и не знающему, что такое экономить воду, откровенно мало.
Сходив на кухню и поставив греться второе ведро, направился в комнату, раздеться. Сложив вещи, развязал свой вещмешок и достал принадлежности для чистки оружия. Пока греется вода, займусь делом. Взяв со стола газету, по дате определив, что она очень старая, прошлогодняя, я разложил на ней запчасти «кольта» и принялся их протирать. За этим занятием меня застала хозяйка квартиры и, спросив разрешения войти, прошла к окну. А когда повернулась… Чёрт, я готов поклясться, что уже видел этот силуэт… Бр-р-р.
– Вы бы окошко открыли, Николай Васильевич, порохом пахнет, – повела она чудесным маленьким носиком… Да что же это такое?! Уже носик разглядел детально… Чего меня так «прёт»? Неужели от «голода»?
– Спасибо, Наталья Ивановна, не догадался, привык к этому запаху, знаете ли, даже не замечаю уже. – Наваждение из сна схлынуло.
– Долго воевали? – она стояла у окна и с интересом смотрела за моим занятием.
– Нормально, хватило по горло, – поморщился я, невольно вспоминая свою службу.
– А муж мой в первый же месяц погиб, – грустно проговорила женщина, и мне стало её жаль.
– Простите… – выдохнул я.
– Ничего, я давно привыкла. Да и женаты мы были совсем мало, не успели привыкнуть друг к другу, может, ещё и поэтому мне было легче пережить его гибель.
– У вас родственники есть?
– Никого нет, я рано осталась одна. Служила в одном торговом доме финансистом, да-да, не смейтесь, – увидев моё удивление, быстро добавила она. Первый раз слышу, что женщины в этом времени могли работать финансистами! – У меня хорошее образование, училась в Германии, а вернувшись, не застала здесь никого из родных. У нас был дом, я продала его и купила вот эту квартирку у общих знакомых. Да, горничной и истопника теперь нет, да мне и не нужны они, сама научилась справляться. У мужа, как и у большинства молодых военных, своего жилья не было. Он родом из Вологды, окончил пехотное училище незадолго до войны. У него была хорошая протекция и он быстро выслужился до чина капитана, а дальше… Война. Всё бы ещё ничего, но, когда случилась революция, всё пошло прахом. Владелец торгового дома сбежал за границу, прихватив все деньги, даже те, которые были предназначены для выплаты поставщикам, мне угрожали тюрьмой и каторгой, но тут, как ни странно, революция сыграла и в мою сторону. Кредиторы были вынуждены так же бежать, и я осталась без работы, но жива и не под судом.
– Тяжело вам пришлось, – констатировал я, откровенно разглядывая женщину и забыв о своём занятии.
– Не тяжелее, чем мужчинам на фронте, – мягко оспорила она моё заключение.
– Квартиру давно сдаёте?
– Нет, вы второй постоялец. Жил один офицер у меня, всего несколько дней пробыл. Он примкнул к новой власти и вскоре отбыл на фронт… Господи, не хватало нам войны с германцами, так теперь сами с собой воюем! – она заломила руки и устремила взгляд в потолок.
– Это да, – кивнул я, шумно выдыхая. – Вы осуждаете нас, солдат, за наш выбор? Да, я тоже намерен вступить в Красную армию. Прежней жизни, увы, не будет, а жить надо. Страну нужно удержать, а бывшие наши соратники, организовавшие Белое движение, пошли на самое страшное, на сговор с бывшим врагом. Это недопустимо. Я целый год ждал, что всё это кончится, надеялся, что разум возобладает и люди одумаются, но когда ко мне самому пришли и хотели меня и моих близких убить… Я принял своё решение, каким бы оно ни казалось…
– Ни в коем случае не осуждаю ваш выбор, Николай Васильевич, – строго и чётко заявила хозяйка квартиры. – То, что старый режим прогнил насквозь, мне было понятно давно, ещё в период моего обучения за границей. В Германии всё то же самое, и как я думаю, им тоже предстоит пройти через революцию. Монархия изжила себя, будущее, как мне кажется, за республикой.
– Поживем – увидим, – риторически подытожил я.
– Ой, вода, наверное, уже кипит, – Наталья Ивановна выскочила за дверь, и с кухни донеслось громыхание крышки, сдёрнутой с ведра.
– Что же, – я посмотрел на часы и заодно завёл их, привычка заводить с вечера прижилась давно, – полчаса не так уж и долго, – проговорил я тихо себе под нос.
Помог женщине отнести и вылить новое ведро в ванну, вновь наполнил его холодной и опять поставил греть. Уголь пока есть, надо бы раздобыть ещё, пригодится.
– Николай Васильевич, может, вы будете обращаться ко мне по имени? – внезапно спросила женщина, и щеки её порозовели.
– С удовольствием, Наталья, – кивнул я.
– Вы бы шли в ванную, а то вода остынет, получится, что зря грели.
– Хорошо, вы сможете принести ведро, когда согреется?
– Конечно, сил у меня хватит, – улыбнулась хозяйка.
Я скидывал мундир, когда она, постучавшись, подала мне красивый махровый халат, со словами:
– Пожалуйста.
Раздевался я в комнате, накинул халат и прошёл в ванную. Вода была уже немного разбавлена, вполне можно садиться. В помещении вкусно пахло какой-то парфюмерией, а в самой ванне образовалась густая пена. Вон оно чего, как в лучших домах, надо полагать! В этой жизни такую ванну я ещё не принимал.
Скинув с себя халат, я погрузил свою пятую точку в бронзовую ванну. Да, жаль не лечь, но всё же это лучше, чем вообще без неё. Откинувшись на спину, расслабился и прикрыл глаза. Хорошо…
Очнулся я от едва заметных прикосновений к моим рукам и шее. Открыв глаза, удивился и
