— И давай убираться отсюда к чертям. Немцы уже вырезали в двери целый полукруг!
— Давай только спрячем этот чертов аккумулятор в какой-нибудь темный угол, теперь-то его не видно, но при работе, наверное, здесь будет более-менее светло.
Через пять минут Миллер был в безопасности: спуститься по натянутой веревке туда, где их ожидал Браун, оказалось для него совсем нетрудным делом.
Мэллори бросил последний взгляд на каземат. По лицу пробежала недовольная гримаса. Он прикинул, сколько солдат будут обслуживать пушки и склад боеприпасов во время стрельбы. «Вся суть-то в том, — подумалось ему, — что немцы и не узнают никогда, в чем же дело, вот бедолаги!» Но потом он сотый раз вспомнил о парнях на Керосе, обо всех эсминцах, потопленных пушками, сжал губы и отвернулся. Не оглядываясь, скользнул через перила и исчез в ночи. Он был на полпути, в самой нижней точке натянутой веревки, и уже поднимался вверх, когда услышал прямо над собой отрывистый треск автоматных очередей.
Беспокойно оглядываясь через плечо, Миллер помог Мэллори перелезть через балконные перила. И Мэллори вдруг с досадой сообразил, что огонь ведется на западной стороне площади. Всего в четырех домах отсюда!
Путь к отступлению был отрезан огнем немецких автоматчиков.
— Пошли-ка, начальник! — поторапливал Миллер. — Давайте-ка выбираться из этого вертепа. Климат здесь становится нездоровый.
Мэллори мотнул головой в сторону выстрелов.
— Кто это там старается? — быстро спросил он.
— Немецкий патруль.
— Тогда, черт побери, как же мы отсюда выберемся? — воскликнул Мэллори. — Где Андреа?
— Вон там, на той стороне площади. В него-то и палят эти соколики.
— На той стороне площади?! — Он взглянул на часы. — Боже мой, да что он там делает? — Мэллори ходил по комнате, бросая вопросы через плечо. — Зачем ты его отпустил?
— Я его не отпускал, начальник, — мягко возразил Миллер. — Его уже не было, когда я здесь появился.
Вмешался Браун:
— На площади появился крупный немецкий патруль. Начался повальный обыск. Немцы принялись за дело рьяно и обшаривали сразу по два-три дома. Тут возвратился Андреа. Он решил, что немцы как пить дать обойдут всю площадь и нагрянут сюда через две-три минуты. И Андреа тут же помчался по крышам как летучая мышь.
— Чтобы отвлечь их? — Мэллори стоял рядом с Лукой и глядел в окно. — Дурак сумасшедший! На этот раз его убьют, точно убьют! Вокруг полно солдат. Во второй раз они на ту же удочку не клюнут. Андреа уже одурачил их однажды, в горах, а теперь немцы…
— Думаю это ему удастся, сэр, — возбужденно прервал его Браун — смотрите, сэр, смотрите! — Браун чуть не танцевал от возбуждения, совсем позабыв о раненой ноге. — Трюк удался, сэр, удался! Немцы наверняка решат, что там мы собираемся перебраться через стену на территорию форта.
А произошло вот что. — Андреа расстрелял прожектор на восточной стороне площади. И Мэллори увидел, как немцы, покинув укрытие в доме справа от них, бегут по площади туда, где Андреа только что уничтожил прожектор. Бегут тяжело громыхая сапогами по булыжнику, спотыкаясь, падая, вновь вставая и снова теряя опору на скользкой неровной мостовой. Мэллори заметил и темные силуэты на крышах домов, бегущие туда же.
— Они навалятся на него со всех сторон, — Мэллори говорил спокойно, но кулаки его сжались и пальцам стало больно от впившихся в кожу ногтей. Он стоял несколько секунд совершенно остолбенело, потом наклонился и подобрал с пола шмайсер. — Андреа не спастись. Я пойду на помощь. — Он круто повернулся и столь же быстро замер: загораживая дверь, на пути стоял Миллер, а Браун говорил:
— Андреа просил передать, что мы должны оставить его в покое, не мешать, что он справится сам. Андреа сказал, что никто не должен пытаться ему помочь. Ни в коем случае.
— Не пытайся остановить меня, Дасти, — Мэллори говорил ровным тоном, смотря сквозь Миллера. Он знал только одно: нужно идти, идти сейчас же, быть локоть к локтю рядом с Андреа, помочь ему чем сумеет. Слишком долго они были вместе. Слишком многим он обязан улыбчивому гиганту, чтобы так легко отказаться помочь ему и дать погибнуть. Он и не помнил даже, сколько раз Андреа спасал его. В таких ситуациях, когда все казалось потерянным. Он положил руку на плечо Дасти.
— Вы ему только помешаете, начальник! — настойчиво повторил Миллер слова Брауна. — Вы сами говорили…
Мэллори оттолкнул его и уже поднял кулак для удара, но руку его мягко ухватили повыше локтя.
Он остановился вовремя, увидев обеспокоенное лицо Луки.
— Американо прав, — убедительно сказал Лука, — Вы не должны идти. Андреа говорил, что вы отведете нас к гавани.
— Пройдете сами, — грубо ответил Мэллори. — Дорогу знаете, план города тоже.
— Вы бы отправили всех нас…
— Я бы весь свет отправил к чертям, если бы это могло помочь Андреа, — новозеландец говорил с неподдельной искренностью, — Андреа меня никогда бы не оставил, никогда бы не подвел.
— А вот вы его подведете, майор Мэллори, — тихо произнес Лука. — В этом все дело, майор Мэллори.
— Какого черта? Ты что имеешь в виду?
— Вы его обязательно подведете, если не поступите так, как он просил. Его могут ранить, даже убить. Но это может произойти, и если вы будете рядом с ним. Так вы ему не поможете. Это совершенно бесполезно. Сейчас он рассчитывает только на себя, а появись вы — все усложнится. И тогда он погибнет ни за что. Так вы хотите отплатить другу за все, что он сделал для вас?
— Ну ладно, ладно! Ваша взяла! — раздраженно сказал Мэллори.
— Вот это пришлось бы Андреа по душе, — промолвил Лука. — В любом случае он бы…
— Хватит читать мне мораль! Прекрасно, джентльмены, давайте отправляться. — Он окончательно успокоился. — Попробуем пробраться поверху, по крышам. Поковыряйтесь-ка в той печке, вымажьте сажей лица и руки. Да смотрите, чтобы не оставалось ни одного белого пятна! И — ни слова!
Пятиминутное путешествие к стенке гавани совершили удивительно гладко, без всяких приключений. Шли тихо, молча. Мэллори пресекал малейший шепот. Не встретили ни одного солдата и вообще никого не встретили. Улицы были совершенно пустынны. Обитатели Наварона мудро подчинялись комендантскому часу, а Андреа отвлек на себя всех преследователей. Мэллори стал опасаться, что немцы взяли его в плен, но едва они подошли к воде, как опять услышали автоматные очереди. Теперь выстрелы раздавались значительно дальше от центра, в самой северо-восточной
