По-видимому, он отлично знаком с местностью, а между тем он ни босняк, ни серб, ни болгарин!
Он говорит обоим славянским предводителям, что слабый турецкий отряд под. предводительством паши прибыл в лагерь в двух милях расстояния от лагеря восставших и ждет подкрепления. Он так увлекся своим красноречием, что даже не замечает, что в тени открытого портика два больших черных глаза наблюдают за ним и что стоящий в темноте слышит каждое его слово.
– С рассветом нападите на этот отряд, и вы наверно одержите победу, – продолжал иностранец, – первую победу в вашем походе против ваших притеснителей. Враги ваши слабы, они и не думают о нападении. Позовите сюда ваших солдат и начните атаку!
– Что там такое? – перебил один из вождей иностранца. – Кто там? Что случилось?
Громкий крик раздался в портике, толпа мужчин и женщин обступила какого-то необыкновенно высокого полунагого человека.
– Укротитель змей! Посторонитесь! Укротитель змей! – слышалось со всех сторон, и собравшаяся толпа проводила старика, вокруг мускулистых, загорелых, обнаженных рук которого обвились змеи, до залы, где сидели оба вождя вместе с иностранцем.
Укротитель змей был в старой грязной чалме, с амулетом и дудкой на шее и в коротких, до колен, широких шароварах. Лицо его, так же как руки и ноги, было сильно загорелое, и резкий контраст с темным цветом кожи представляла длинная белая борода. Он казался очень старым. Был худощав, но рослый, мускулистый, сильный. Рубашка, покрывавшая верхнюю часть туловища, расходясь спереди, обнажала худощавую, но широкую и сильную грудь.
– Дайте место укротителю змей! – слышалось из толпы. – Он заставит сейчас танцевать змей!
И в несколько минут около странного старика образовался кружок любопытных из девушек и парней.
Старик бросил шкуру на гладко утоптанный глинистый пол шинка, поджав ноги уселся на нее и снял с рук пять-шесть змей, которые, повертевшись несколько минут, спокойно улеглись около своего хозяина.
При виде длинных извивающихся змей присутствующие, особенно девушки, в ужасе отскочили назад, затем снова образовали круг, увидев, что страшные животные, повинуясь знаку своего господина, смирно легли у его ног.
Но вот укротитель змей заиграл на дудке, и притихшие, словно сонные, животные, услыхав эти звуки, мигом вскочили одна за другой. Странно было смотреть, как они, привлекаемые музыкой, прямо, как стрела, тянулись кверху, приближали голову к дудке и трясли своим острым раздвоенным языком.
Тут старик стал извлекать другие звуки из своей дудки, змеи вскакивали, приседали и принялись как бы танцевать под музыку.
Это вызвало у присутствующих громкие крики одобрения: одни бросали старику деньги, другие предлагали ему вина, но старик отказался.
– Турок, он турок! – послышалось несколько голосов, но они заглушены были всеобщим интересом к танцующим змеям.
Но вот старик оставил дудку, музыка смолкла, а змеи остались стоять в той же позе перед своим укротителем – длинным рядом, приподнявшись всем корпусом и высоко вытянув головы.
Старик взял маленькую палочку и коснулся ею затылка первой змеи, она, словно мертвая, мгновенно упала, как бы по мановению волшебного жезла. И со второй, третьей и так до последней повторил он свой фокус; все повиновались ему и, словно мертвые, попадали на землю. Это был, по-видимому, конец странного представления. Между тем как старик все еще оставался на земле со своими змеями, толпа любопытных разошлась, только за столом пировало еще несколько человек.
Оба начальника и сидящий с ними иностранец, казалось, совсем позабыли о странном зрелище. Они все еще были увлечены жарким разговором, а иностранец прилежно пил за их здоровье.
– Если вы соберете всех ваших солдат, то у вас будет достаточно сил для того, чтобы обратить в бегство весь корпус паши! – сказал он так громко, что ни одно слово не ускользнуло от сидевшего сбоку укротителя змей. – Он еще не знает, что вы со всех концов собираетесь сюда, иначе он не отважился бы зайти так далеко! До наступления утра вы должны выступить со своими храбрыми воинами, а на рассвете сделать нападение.
– Не делайте этого! – внезапно прозвучал глубокий, сильный голос – он принадлежал укротителю змей. – Это было бы для вас гибелью!
Незнакомец вскочил с места.
– Кто сказал это? – гневно вскричал он.
– Я, Абунеца, укротитель змей! Не полагайтесь на слова этого человека, он хочет заманить всех вас на смерть!
– Допросить старика! – закричали другие, а иностранец громко выражал свою ярость и, казалось, не хотел допустить, чтобы услышали укротителя змей.
– Это турок, шпион! – закричал он, указывая на Абунецу. – Он держит змей только для виду!
– Он – турок! Он отказался от вина, – раздалось в толпе.
– Паша подослал его выведать численность ваших сил, – продолжал иностранец. – Он – шпион!
– Шпион! Да, да! Он шпион! – кричали многие.
Абунеца поднялся с места.
– Делайте что угодно, господа, – сказал он, – возьмите меня под стражу, как шпиона, или выступайте против паши, – говорю вам, что вы погибли, если сделаете нападение! Не хотите верить моему предостережению, так слушайте вон того…
Присутствующие, по-видимому, разделились на две партии.
– Тот же, что назвал меня шпионом, – явился сюда подстрекать вас к нападению и тем предать вас в руки паши, – продолжал укротитель змей. – Берегитесь его, он – орудие Мансура, служитель бывшего Шейх-уль-Ислама, он пришел заманить вас на смерть.
– Замолчи, старый пес, или я выбью из тебя наглость! – закричал иностранец и, бешено размахивая кулаком, подступил к Абунеце.
– Не трогай меня, Алабасса – младший ходжа из Перы, или ты пропал! – отвечал укротитель змей.
– Он знает его! Он его знает! – воскликнули присутствующие, обступая обоих противников. – Он знает его имя! Он назвал его младшим ходжой! А тот назвал старика шпионом!
Иностранец, которого укротитель змей назвал Алабассой, орудием бывшего Шейх-уль-Ислама, был вне себя от гнева; злоба кипела в нем на старика, который снял с него маску и назвал его последователем Мансура! Откуда мог знать это укротитель змей? Почему знал он его имя? С бешенством напал он на старого Абунецу и ударом кулака хотел заставить его молчать, считая, что лучше всего избавиться от опасного врага! Он полагал, что старость сделала Абунецу неспособным к серьезному сопротивлению и поэтому ему нетрудно будет справиться с ним.
Но расчет Алабассы оказался неверным. Нападение его неожиданным образом приняло другой оборот, чем он предполагал!
