сейчас какого-нибудь чувака, махнем в Шереметьево сначала в ресторан, — девица помассировала живот под курткой. — Паразиты ментовские, вся работа с ними коту под хвост…
— Тебя как зовут? — спросила Катя.
— Меня Камилла. А тебя?
— Катерина. Так вот, усомнилась я в предложении, а паспорт все же отдала.
— Зря. Теперь фиг возьмешь. А чего ты усомнилась-то?
— Да говорю же, баба эта, что со мной говорила, — чудная. Такая теплынь, а у нее перчатки на руках кожаные, — Катя рассказывала байки. Вроде бы зачем, к чему? Что ей эта девка с разорванным чулком? — Я на перчатки посмотрела, так меня прямо в жар бросило. Перчатки — мамочка родная — такие, что…
— Что? — неожиданно резко спросила девица Камилла.
— На шестипалую руку перчаточки сшиты, вот что, — Катя повертела перед Камиллой растопыренную ладонь. — Ты себе представляешь?
Камилла вдруг наклонилась, едва не стукнув своим смуглым выпуклым лбом Катю в висок.
— А ты точно это знаешь? — спросила она с тревожным любопытством.
— Что знаю? — Катя почувствовала, что весь этот бред, вся эта байка, весь этот экспромт, возможно, сейчас, вот сейчас сослужит ей такую службу, о которой она и мечтать-то не могла.
— Это точно, что Лерку Шестипалую пришили наконец-то? — в самое Катино ухо просвистела Камилла. — Или это только слухи вонючие?
К грузовому причалу вызвали сотрудников речной милиции. Не поставить их в известность 6 происшествии было неэтично. Речники подрулили на новеньком катере как раз в ту минуту, когда Никита Колосов вместе с оперативниками, сопровождавшими Тихонова, вышли из машины.
* * *
Причал 9-17 действительно располагался всего в пяти километрах вверх по каналу от Октябрьского-Левобережного. Место было глухое: небольшой затон, окруженный старыми, заброшенными пакгаузами.
У причала была пришвартована барка, уже на две трети разгруженная. На нее нехотя и указал Тихонов. Имелись на причале кран и экскаватор — оба бездействовали. Тихо было кругом. Не было ни машин, ни людей — причал словно вымер. Судя по всему, на местный трудовой контингент так подействовало неожиданное появление милиции.
Колосов коротко переговорил с коллегой из речного отдела, старшим лейтенантом. Тот хорошо ориентировался в обстановке и знал многих, работавших на причале, — в том числе и некоего экскаваторщика Каримова.
— Вы с ним не миндальничайте, — сразу предупредил старлей Колосова. — Я его пока за руку не ловил, но информацией располагаю — траву курит. Они тут на причале хорошую деньгу зашибают в сезон. Так у него все до рубля в дурман травяной уходит. Сбывать сам не сбывает, но для себя берет активно.
— У кого? — спросил Никита.
— Река большая, — старлей хмыкнул. — Река поит, река кормит, а кого и травой снабжает бесперебойно. Вы вон подозреваете — труп к вам на территорию по реке приплыл… — Это версия пока.
— Версию проверим. А трафик этот речной мы тут скоро прихлопнем. Так помните — с Каримовым по всей, как говорится, строгости закона.
Однако и экскаваторщика Мурата Каримова еще тоже предстояло найти на причале. Оперативники двинулись обшаривать пакгаузы, а Колосов вместе со старшим лейтенантом, не теряя времени, поднялись на баржу. Палуба ее была пуста, но над кормой над камбузом вился легкий дымок. Пахло жареным луком и гречневой кашей.
Выглянул молоденький паренек в тельняшке. Они попросили его позвать капитана. Капитан отсутствовал. Вместо него вышел боцман, он же старший помощник. Стали разбираться. По документам, баржа пришла из Костромы с грузом песка и цемента. Ни одной накладной на гравий не было. Колосов предложил боцману — это был пожилой, однако могучего сложения мужчина по фамилии Криволапенко — проверить груз, имеющийся в наличии.
Вместо песка, как и следовало ожидать, оказался гравий — груз более дорогой, востребованный и явно левый.
— Отвечать ведь по суду придется, Максим Маркелыч, — корил старший лейтенант боцмана Криволапенко. — Надо вам это, а? Ведь заслуженный работник реч-флота… Сколько навигаций у вас за плечами, одни только благодарности — и что в результате?
— Да бес попутал, — отмахивался боцман, явно не слишком-то веря в «отвечание по суду». — Предложил нам этот груз жучила один. Сезон вроде кончается, думали таким способом убытки покрыть. Ведь не навигация — слезы. Одни сплошные убытки. А горючее сколько стоит, а шлюзовые каждый месяц повышают? Ну и вот, взяли. Что сделаешь? Вот голова моя, вот порог — рубите.
Колосов наблюдал за боцманом. Попросил вызвать на палубу команду. Явились два молоденьких матроса.
— Вспомните, пожалуйста, детально все подробности погрузки и разгрузки гравия на баржу. И также как можно подробнее опишите маршрут — как шли из Костромы сюда. Где останавливались, на каких причалах. Какие шлюзы проходили, — попросил он. — Вот вам, Максим Маркелович, лист бумаги, ручка — изложите все, стараясь не упустить ни одного факта.
— А для чего это вам? — удивился боцман.
— Это очень важно. Еще представьте нам полный список вашей команды с фамилиями и адресами.
— Так у нас команда сборная, — усмехнулся боцман. — Адреса — весь СНГ.
— Ничего, проверим.
— Да чего проверять-то нас? Неужто из-за этого гравия?
Колосов не ответил. Он пока еще ни в чем не был уверен, поэтому не хотел упоминать ни об убийстве, ни о трупе. Сейчас было важнее выяснить другое.
Оперативники отыскали экскаваторщика Каримова не в пакгаузах, а на «маяке» — так называлась торговая точка в соседнем селе. Каримов запасался харчами и любезничал с местной продавщицей, по возрасту годившейся ему в матери. Был он, как и Тихонов, человек еще молодой, но молодость его уже успела как-то полинять от тяжелой физической работы и травки, которой он был верным слугой.
Когда его доставили на причал, он был слегка уже под кайфом, а поэтому расторможен и развязен. Колосов взглянул на его сморщенное коричневое от загара лицо, на лихорадочно блестевшие глаза, на гнилые зубы наркомана и решил последовать совету коллеги из речной милиции — не миндальничать.
Указал на баржу:
— Ты работал на экскаваторе, гравий разгружал в ночь на 3 сентября?
— Я по ночам не работаю, у меня женщина есть, — Каримов захихикал.
Колосов жестом подозвал стоявшего в стороне хмурого Тихонова.
— Знаешь его?
— Каримов это, экскаваторщик.
— Он загружал твою машину? Тихонов кивнул.
— А чего тут такого? Ну, загружал, — Каримов развел руками. — Аврал у нас был, начальник. Зашивались мы, забыл я.
— Трава память отшибла? Ну-ка, руки подыми.
— Чего?
— Руки, я говорю, — Колосов быстро обыскал его, достал из кармана бушлата спичечный коробок. Открыл. В коробке был маленький белый пакетик. — Что, трава уже побоку, Мурат? На порошок переходим?
— Это не мое, — взвизгнул Каримов. — Это ты мне сейчас подложил, шайтан!
Колосов подбросил коробок на ладони.
— Кто
