нас там? Гитары, басы, электроскрипка, барабаны. Барабаны я бы для диска переписал, и знаешь где?
— Где?
— На одной киевской студии. «Чистый звук», кажется. Расценки по московским меркам смешные. А ребята там толковые, с консерваторским образованием, очень гибкие, продвинутые: Помогут кое-что смикшировать, грамотно переработать. Между прочим, по всей Восточной Европе сейчас, от Польши до Румынии, этнофолк пользуется бешеной популярностью.
— Не поеду я в Румынию.
— Так в Штаты нас с тобой пока не зовут, — усмехнулся Свирский. — И на Евровидение тоже. Ничего, Москва, она тоже кое-что значит, Кира. Многое значит. И она все сожрет и переварит — и этнофолк, и попсу, и даже эти оперные твои упражнения. С Басковым, конечно, соперничать пока рановато, но… Москва, Кира, тетка резиновая, — он хлопнул Бокова по плечу, — места всем хватит за глаза. Клубы, казино, уйма площадок. Вот сейчас сбацаем в «России» твой сольный, программный. Потом «Россию» закроют, сломают, и будешь ты, Кира…
— Кем я буду? — спросил Боков с подозрением.
— Будешь ты последним русским артистом, выступавшим на сцене этого концертного зала, — Свирский снова улыбнулся. — На тебе и точку поставят.
— Крест, — Боков отвернулся. — Что ж это сегодня такое творится? По Москве не проедешь.
— Сентябрь, Кирилл Кириллович, конец рабочего дня. Все с отпусков вернулись, — откликнулся шофер. — Потом на Каменном тут всегда стоят. Правительственная зона, центр.
— Все равно пешком мы не пойдем, так что делать нечего, будем ждать. — Свирский наклонился к окну:
— Вон, вон поехали с мигалками, это их пропускали. Сейчас и нам зеленый дадут.
— Самому сесть за руль охота, — сказал Боков. — Так и водить разучишься.
— Вы хорошо машину водите, Кирилл Кириллович, — похвалил тактичный шофер. — И машина у вас хорошая.
Боков не ответил. Хорошая машина новый «Мерседес» — кто спорит? А вот деньги… Сколько же денег вся эта прорва-Москва поглощает! Быть звездой (а он так страстно, так упорно мечтал об этом), оказывается, очень и очень дорогое удовольствие. Машина, престиж, охрана, отель (квартиры-то своей в Москве пока нет, квартира пока только в перспективе, зато такая, что потом и саму Аллу Борисовну пригласить в гости не стыдно будет). А концертные костюмы? А свой личный гардероб? Сейчас в Москве вон и Версаче носить не престижно стало, только Армани, сплошное Армани…
А помимо этого, сколько же еще побочных расходов — есть, пить, худеть (а то так к тридцати пяти будку разнесет — в экран не влезешь), отдыхать с комфортом. И потом женщины — на них-то сколько денег уходит. Он, Кирилл Боков, без женщин обойтись не может. И пусть там всякая желтая любопытная сволочь не интересуется насчет его ориентации. Нормально у него все с ориентацией. И женится он спустя какое-то время успешно. Возьмет невесту из солидной, богатой семьи. Сыграет свадьбу на зависть всем. Вот уж на это никаких денег не пожалеет.
Зазвонил мобильный. Этот личный номер Кирилла Бокова знали совсем немного людей.
— Алло, да, я.
— Кирюша, здравствуй.
Боков поморщился. Сестра звонит. Сеструха Надька. Из Читы. Опять что-то в семье. Они снова от него чего-то хотят.
— Как ты, Кирюша, здоров?
— Я здоров. Как ты?
— Ничего.
— Как дети?
— Лена в первый класс у нас пошла, а Витюшка… Витюшка приболел, неделю занятий пропустил… А как там ты?
— Я же сказал — у меня все хорошо.
— Гастроли кончились?
— Да, кончились. В Москве будет концерт, — Боков сказал это и тут же пожалел. Зачем? Сейчас заканючит — пригласи, такое событие, как же без семьи — без сестры, без шурина, без племянников-сопляков, без братьев младших, бездельников, без матери?
Вообще, семья доставляла Кириллу Бокову, по его же собственному мнению, одни только неприятности. Боков родился в Чите. И до восемнадцати лет никуда из Читы не выезжал. Боковых в Чите было видимо-невидимо. И сама семья была большая, и двоюродные-троюродные братья-сватья имелись. И тетки, и дядья. Но по крайней мере эти, дальние, только надоедали звонками — как же, родственник Кирка в знаменитости выбился. На эстраде поет, по телевизору в Москве его показывают. Дальние хотя бы денег не клянчили — знали свое место там, в Чите. А вот семья…
Боков был средним братом. А даже в сказках народных средние братья — люди умные, прижимистые. Это младшие — дураки, раздолбай. А средние — нет, средние знают, что уж лучше синица в руках, чем какая-то Царевна-лягушка в болоте.
Семья в Чите уповала всеми фибрами души на него как на кормильца и главу — вот что было самое неприятное. Сестра, ее муж, младшие братья не хотели понять одной простой вещи: он, Кирилл Боков, вырвался из Читы, из своего прошлого окончательно и бесповоротно. Он с брезгливостью отряхнул родимый читинский прах с ног — навсегда. И он — не дойная корова для семьи. Он — не курица, несущая золотые яйца.
Да, он сейчас вполне обеспечен, даже богат, если хотите. Но он помнит и другие времена. И досыта этих нищенских времен нахлебался. Он, Кирилл Боков, должен устроить свою жизнь здесь, в Москве. Завести дом, жену, детей. Потом эстрада не такое уж и прибыльное дело. Пой, пляши, пока молодой. Потом придут другие, выбросят тебя вон, как скомканную промокашку. Надо крепить свой тыл, заводить в Москве связи, заводить прибыльный надежный бизнес — кафе, ресторан, покупать недвижимость.
А на это нужны деньги, и немалые. И если все вот так бездумно транжирить на семью в Чите, то, извините, с голым задом можно остаться в конце-то концов.
— Кирюша, — голос сестры звучал неуверенно, просяще.
Боков уже знал, что она скажет. Нет, надо избавляться от этого телефона. Пусть семья из Читы, как и все — продюсеры, музыканты, поклонницы, звонит в его офис. А там уж секретарь решит — соединять или не соединять.
— Кирюша, родненький, такое дело…
— Что еще?
— Не знаю, как и сказать, деньги нужны. Очень, — голос сестры дрогнул.
— Сколько?
— Долларов пятьсот, семьсот.
— Прости, сейчас ни бакса не могу. Возможно, позже будет какая-то сумма — пришлю. У меня сейчас тут срочный разговор — прости. — Боков дал отбой. Вот так. Только так с ними. Сеструха Надька — тоже прорва ненасытная. Пятьсот баксов ей, семьсот! Куда, зачем? На что в Чите тратить? Муж у нее есть — инженер, на заводе работает. Зарплату там им платят. На племянников, что ли? Фрукты, правда, в Чите дорогие, но ничего, перебьются племяши его и без фруктов Он-то в свое время мальчишкой жил на одних макаронах и тушенке. И ничего. Вон каким стал. Нет, на себя Надька хочет
