него показания:
— Блохину Валерию знали?
— Не знал.
— Как не знали? А вот показания гражданок Цуркан, Ясинчук, Троепольской, Мигайло, что вы и гражданка Блохина в этом доме насильственно удерживали их в течение трех месяцев, заставляя заниматься…
— Никого я лично насильственно не удерживал. А Блохину… Мадам.., что ж, я знаю, конечно. Чего скрывать? — Бузыкин смотрел в сторону.
— А вы в курсе, что она убита? — спросил Колосов.
— Убита? Когда? Кем? Где?!
Катя слушала вопросы, ответы. Бузыкин вызывал в ней чувство гадливости. Катя пыталась представить его на пару с Валерией Блохиной. Вот была парочка. Вспомнила, как омоновцы отыскали в шкафу резиновую дубинку, которой Блохина избивала строптивых пленниц. В памяти всплыло лицо Блохиной на фотографии, ее уродливое тело на столе в анатомическом театре. Тюремщица, содержательница притона, садистка, отмеченная с рождения клеймом физического уродства…
Проститутки все в один голос твердят, что она вела себя с ними как надсмотрщица в концлагере, Катя не забыла, какие чувства она испытывала к Блохиной до этой вот ночи, до того, как услышала показания Камиллы Тростенюк. Ей было жаль тогда Блохину — жаль! Но разве можно было жалеть ее?
— Да вы что, я не убивал ее! — уши резанул яростный вопль Бузыкина. — Что вы мне тут шьете? Она ж курица была для нас с золотыми яйцами — девок находила, привлекала, с клиентами связь поддерживала. Сейчас навалом извращенцев — они ж все с ее рук ели! Она знала, кто чем дышит, кто что любит с девками и как именно. Она умела заставить этих гнид ленивых работать на нас! Зачем же мне было ее, такую бабу хваткую, умную, убивать? Вы не думайте, я сам забеспокоился, когда она вот так вдруг без звонка пропала. Но не в милицию ж мне было к вам идти? Я думал — мало ли что… Может, она заболела, в больницу легла, она ж этой была, ну почти инвалидкой детства… А может, думал, там задержалась…
— Где? — спросил быстро Колосов. — Она собиралась уехать на пару дней — куда, зачем?
— Да в Углич она поехала, на переговоры с клиентом. Она мне сказала — ей по электронной почте сообщение пришло. Клиент какой-то важный, требовательный, Я ж говорю: у нее связи среди этих, шизанутых, с вывихом — ого-го были, по всей стране!
— Она что же, знала раньше этого клиента?
— Понятия не имею. Наверное, знала. Она насчет связей своих никогда не распространялась. Берегла их — это ж капитал ее был личный. Говорила мне обычно, что, мол, есть клиент, хочет то-то и то-то. Мы везли ему товар, шлюху очередную. А в этот раз — я не знаю, видимо, предложение очень выгодное поступило, она, Валерка, и помчалась туда. Сказала мне, чтобы я был наготове, ждал ее звонка. Еще сказала, чтобы в порядок привел этих наших стерв — возможно, кого-то из них или сразу нескольких придется доставить к клиенту, когда она позвонит.
— Куда доставить? Это в Углич-то? Чего ты нам лапшу-то вешаешь? — повысил голос Колосов. — Это ж провинциальный город — тишь, глушь, беднота.
— Там вроде яхт-клуб какой-то на Волге, а может, база охотничья ВИП в окрестностях, я не знаю. Только раз уж Валерка сама туда намылилась ехать, значит, клиент стоящий был, это уж точно. У нее нюх на этих уродов капитальный был — она ведь того, сама с ба-альшими отклонениями баба была, — Бузыкин поморщился. — Рыбак рыбака видит, как в пословице…
— Вот вы друг друга и увидели, — подытожил участковый Кукушкин. — Спелись, гнездо здесь свили. Ну, ничего, лет шесть у тебя, Бузыкин, уже в кармане.
— Да вы сначала докажите.
— Докажем. Дома-то и участка кто владелец? Ты? Ты. Ну, вот притоносодержательство уже есть, доказано, а там и остальное на подходе.
Мощные прожекторы во дворе погасли. В разбитые во время штурма окна дома в тупике заглядывала луна. Катя вышла на воздух. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы вся эта, по сути, ей же и заваренная каша закончилась. И они уехали бы подальше от всего этого страшного бедлама — от избитых полубезумных проституток, грязных матрасов на полу, вони, от тошнотворного Бузыкина и его рассказов, от странного, болезненного разочарования…
Катя оперлась на перила крыльца — была ночь, и она очень устала. Стыдно было самой себе признаваться, но она так хотела домой!
Глава 11. ТО, ЧТО СЛЕДОВАЛО ЗНАТЬ С САМОГО НАЧАЛА
Спустя какое-то время, передав задержанных для допроса следователю, Колосов тоже вышел во двор. Луна уже спряталась. Было темно, заметно похолодало.
— У тебя в машине случайно минералки нет? — спросила Катя.
Он кивнул — пойдем, есть.
— Меня тошнит — сил нет, — Катя с трудом плелась к машине. — Эта дыра.
— Все никак еще не могу привыкнуть, знаешь. — Колосов открыл свою "девятку, покопался на заднем сиденье и достал банку пива и бутылку с водой.
— К чему?
— К твоей способности оказываться там, где по логике вещей оказаться в данный момент нельзя.
— Можно. Вон Серега Мещерский говорит, что логики вообще не существует. А случайность — мать закономерности. — Катя с жадностью приложилась к бутылке с минералкой. А потом залпом рассказала все про сегодняшний вечер в Химках и Красном Пролетарии.
— Бузыкин и Блохина наверняка только звенья цепочки, — закончила она убежденно. — Они набирали девчонок, держали их здесь под замком и доставляли клиентам. Блохина беспощадно наказывала их за малейшее неповиновение. Но двое, даже таких, как они, такой опасный бизнес не осилят. Надо снова и снова допрашивать Бузыкина. Он наверняка в самом главном солгал нам. Либо он сам замешан в убийстве Блохиной, либо знает, кто за этим стоит. Они могли не поделить доходы. Или она просто стала слишком много на себя брать, стала мешать им. И они ее убрали. Ты видел, во что они девчонок превратили? В животных, в скотину. От них можно ждать чего угодно, даже убийства подельницы. Никита, ты должен еще раз тряхнуть Бузыкина, как следует тряхнуть, ты это хорошо умеешь. Он отвратительный, он вполне способен на…
— Ты думаешь, он убил Блохину? — Колосов забрал у нее бутылку, взболтнул остатки минералки, допил. Потом открыл банку с пивом, предложил Кате.
— Меня от него мутит, — Катя отпихнула от себя банку. — Меня и от Блохиной уже мутить стало. Они вполне подходящая пара для таких дел.
— Да? А как же тогда быть с остальными? — спросил Колосов.
— С остальными?
— С другими убийствами.
Катя резко повернулась к нему. В темноте и лица-то не различишь. Неподходящий разговор
