Ты же видишь, что случилось! Это может выглядеть как истерия. Например, когда ты что-то понимаешь, и смех происходит как облегчение страдания, высвобождается огромная энергия. Каждое понимание высвобождает накопленную в тебе энергию.
Например, ты не смеялся целый день - лишь иногда. Ты не остаешься любящим целый день - лишь иногда. Что происходит с энергией в этих больших промежутках? Она накапливается, и если ты приходишь к пониманию определенного явления, случается великое высвобождение, и это высвобождение так сильно, что оно ощущается как истерическое. Но оно не истерическое; на самом деле это получение облегчения от энергии, которая могла в любое мгновение стать истерической.
Ты можешь найти в сумасшедших домах людей, которые часами смеются, смеются так, что на глаза наворачиваются слезы. Они сумасшедшие, потому что не смогли высвобождать свои энергии здоровым, пропорциональным образом.
Эти энергии, накапливающиеся в тебе, представляют потенциальную опасность - и все твое общество за подавление. Все должно соответствовать манерам и этикету, ты никогда не можешь посмеяться от души. Общество не позволяет тебе зайти так далеко.
Кажется, из поколения в поколение в обществе переходит страх, что позволить человеку выражать все свои энергии опасно, потому что есть гнев, есть насилие, есть ревность, есть суицидальный инстинкт и многое другое. Если все это позволить, каждый сойдет с ума - человек не сможет этого контролировать. Поэтому наше общество основано на контроле и подавлении. Но оно не создало красивого человека. Может быть, оно избежало безумия, но это негативное явление - оно не создало и здоровья.
Мой подход прост: энергии должны быть не подавлены, но выражены, и ты должен находить способы выражать их так, чтобы эти способы были творческими.
В Индии я часто посещал тюрьмы и разговаривал с заключенными, и самым странным, что я понял, было то, что эти заключенные невиннее обычных людей снаружи. Сначала я был очень озадачен, потому что это были преступники: кто-то был убийцей, кто-то был насильником. Они совершили всевозможные преступления против закона, против общества, против общественного порядка, но они выглядели такими невинными, и в них было определенное спокойствие. На их лицах не видно было насилия, убийства, изнасилования - никаких следов. Вне тюрьмы можно стоять на дороге и видеть на лицах людей всевозможные преступления, которые они подавляют.
Все было ясно: эти люди не подавляли. Они просто делали все, что бы ни пришло им на ум; просто брали и делали. Они не заботились о законе и обществе, и естественно, общество не может терпеть этих людей. Они должны быть преступниками, они должны быть наказаны. Это возмездие.
Я спрашивал всех надзирателей тюрем, которые посещал... потому что губернатор моего штата был очень невинный человек, почти как ребенок. Он не был политиком. Он пришел к власти... поскольку британское правительство ушло, не только политики могли прийти к власти. Первое поколение политиков было почти аполитичным, потому что Индия не была свободной почти две тысячи лет, и никакой политики не было. Все эти люди были выбраны за их качества - особенно губернаторы, потому что их не избирали. Их назначал президент.
Сам президент был очень простым человеком. Его очень привлекал мой образ мыслей, и он часто говорил мне:
- Сделай одно: когда я умру, скажи Богу, что я был не таким плохим человеком.
- Но, - говорил я, - Бога нет, а если и есть, у меня нет с ним прямой коммуникации!
- Ничего не буду слушать, ты не можешь меня обмануть. Ты должен мне пообещать, что когда я умру, ты скажешь Богу: «Этот человек был не так плох».
- Странная идея! - говорил я. - У меня нет никакого Бога, и не думаю, что тебе понадобятся мои рекомендации. Ты и есть хороший человек, а рекомендации нужны только плохим людям.
Но он был очень невинным, и он говорил мне:
- Если ты сможешь пойти в тюрьмы и помочь этим людям...
У меня было время, и я стал ходить в тюрьмы. Я спрашивал надзирателей:
- Сходил ли когда-нибудь с ума кто-то из преступников, совершивших убийство, изнасилование или другое серьезное преступление?
И ответ всегда был «нет».
- Вы никогда об этом не думали? - спрашивал я. - Что снаружи люди сходят с ума? Вот люди, которые должны были бы сходить с ума, если ваши теологии и религии и так называемые философии правильны, потому что они сделали все, что вы только считаете неправильным. Но они так невинны, просты.
- Мы никогда об этом не думали, - говорили они. Кажется, никого не заботит основная человеческая эволюция. Эти преступники так невинны, потому что они ничего не подавляли; в этом их невинность. И поскольку они ничего не подавили, безумие невозможно.
Я не говорю, что каждый должен начать совершать преступления, чтобы избежать безумия и стать невинным. Я только хочу сказать, что это может дать указание на то, что энергии не нужно накапливать. Их нужно использовать. И если мы живем в правильном обществе, они будут использоваться творчески. То же самое насилие, которое убивает человека, может изваять прекрасную статую Гаутамы Будды, потому что, что касается руки, она одинаково высвобождает энергию, рубишь ли ты кому-то голову или режешь камень или дерево. Для руки и энергии это неважно - энергия высвобождается.
Я знал в Индии многих охотников - случайно, потому что я путешествовал по всей Индии и часто был гостем во дворце махараджи. Все эти махараджи - в Индии их были сотни - и их сыновья и братья были охотниками. У них были собственные леса, зарезервированные для охоты. Но я находил их очень человечными. Охота отнимала у них всю насильственность. На их лицах не было никакого напряжения.
Но охотиться на животных - это тоже насилие. Мы можем найти способы использования энергии, которые никому не будут причинять вреда; напротив, будет создано что-то прекрасное.
В одной из наших терапевтических групп у одного человека была сломана рука, и это вызвало взрыв публикаций против меня - хотя я в этом никак не участвовал, я не присутствовал на этой терапии. Но никто не спросил самого этого человека.
