и должен бдеть над нравами. Ты – сын Православной церкви и должен любить и охранять ее. Так хочет Господь Бог наш». Государь обратился к митрополиту и сказал: «Многие длинные и красноречивые речи слышал я, но ни одна так не нравилась, как краткие слова старца. Жалею, что я давно с ним не познакомился». Затем, приняв благословение, государь сел в экипаж и прямо отправился в путь. После этого посещения государь не возвращался в Петербург и вскоре скончался в Таганроге.
Посетившая в двадцатых годах нынешнего столетия лавру г-жа Янкова (см. «Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д. Благово») говорит, что монашествующей братии в то время было там немного, и все больше люди средних лет и молодые послушники; стариков же всего было три или четыре. Про одного из них она рассказывает следующую историю. Он был гвардейским офицером, служил при императоре Павле I; вместе с ним находился в том же полку его родственник. Этот последний полюбил одну молодую девушку и задумал ее увезти. Но девушка хотя и любила его, но хотела сперва обвенчаться и потом уже бежать из дому родительского; влюбленный же офицер был женат, стало быть, ему венчаться не было возможности. Что делать в таком затруднении? Он открылся приятелю, тот и придумал сыграть комедию – обвенчать приятеля своего на дому, одевшись священником в ризу. Предложили молодой девице венчаться по секрету дома, под предлогом, что тайный брак в церкви священник венчать не станет. По неопытности своей девушка не поняла, что тут обман, согласилась и, в известный день обвенчавшись, со своим мнимым мужем бежала… Он пожил с нею некоторое время, она родила дочь, и потом он ее бросил. Нашлись люди впоследствии, которые помогли ей напасть на след ее мужа, и она узнала, что он уже женатый и от живой жены на ней женился. Она подала прошение на высочайшее имя императора Павла, объясняя ему свое горестное положение. Император вошел в положение обманутой молодой девушки и положил следующее замечательное решение: похитителя ее велел разжаловать и сослать, молодую женщину признать имеющей право на фамилию соблазнителя и дочь их законною, а венчавшего офицера постричь в монахи. В резолюции было сказано, что «так как он имеет склонность к духовной жизни, то послать его в монастырь и постричь в монахи».
Кроме описанных нами кладбищ лавры, целая церковь Сошествия Святого Духа наполнена памятниками, весь пол церкви состоит из продольных квадратов с надписями имен похороненных под плитами знатных и богатых особ. В этой церкви покоятся петербургские митрополиты Михаил (под жертвенником), Серафим (по правую сторону Царских врат), Антоний (налево от них), Никанор (в Царских вратах, перед крестом), Григорий (у южной стены алтаря). В числе множества памятников в Духовской церкви видна одна надпись на могиле княгини Евдокии Голицыной, урожденной Измайловой, 1780–1850 годы, со следующими словами: «Прошу православных русских и проходящих здесь помолиться за рабу Божию, дабы услышал Господь мои теплые молитвы у престола Всевышнего, для сохранения духа русского». Лежащая здесь княгиня в свое время была замечательная личность в петербургском высшем обществе. Княгиня была красавицей до старости; красота ее напоминала древнее греческое изваяние. Про нее говорит ее современник[286]: «Не знаю, какова была она в первой своей молодости, но и вторая и третья молодость ее пленяли какою-то свежестию и целомудрием девственности. Черные выразительные глаза, густые темные волосы, падающие на плечи извилистыми локонами, южный матовый колорит лица, улыбка добродушная и грациозная: придайте к тому голос, произношение необыкновенно мягкое и благозвучное – и вы составите себе приблизительное понятие о внешности ее».
Княгиня жила в своем богатом доме на Большой Миллионной[287], убранном, как музей, редкими художественными произведениями. Избранное петербургское общество собиралось к княгине ночью и вело свои беседы вплоть до рассвета.
В Петербурге княгиню называли «ночной», Princesse Nocturne; по рассказам, она боялась ночи, так как ей когда-то известная девица Ленорман предсказала, что она умрет ночью… Салон этой русской г-жи Рекамье посещали все знаменитости того времени, как приезжие, так и отечественные. Беседы у княгини отличались большой свободой и непринужденностью. Это тогда хоть не подходило к уставу светского благочиния, но репутация княгини осталась безупречною. Княгиня жила врозь с мужем, но в границах чистейшей нравственности. В числе многих известных поклонников княгини были наш поэт Пушкин, Карамзин, М. Ф. Орлов и князь И. М. Долгоруков; последний долго искал руки княгини, но упрямый муж не давал развода. После 1812 года княгиня сделалась ярой патриоткой и явилась в Москву на бал в благородное собрание в кокошнике и сарафане. Отстаивая все русское, позднее княгиня объявила войну входящему в сельское хозяйство картофелю; в этом немецком овоще она видела посягательство на русскую национальность и упорно вела войну с министром государственных имуществ графом Киселевым. В последние годы своей жизни княгиня занялась высшею математикой и метафизикой и стала писать брошюры на французском языке; жила она тогда по большей части в Париже; при ней всегда находилась в качестве секретаря дочь С. Н. Глинки. Под старость княгиня отличалась большою набожностью.
Как мы уже выше говорили, торжественное освящение главного собора лавры во имя Св. Троицы состоялось 30 августа 1790 года. В этот же день праздновался мир с Швецией. На освящение в 10 часов утра в лавру прибыла императрица с августейшим семейством. Высокие посетители отправились в Благовещенскую церковь, из которой надлежало перенести мощи Св. Александра Невского. Мощи несли кавалеры ордена Св. Александра Невского, балдахин – кавалеры ордена Св. Владимира. За св. мощами шла императрица, а по сторонам ее кавалергарды под начальством Зубова. Во время шествия производились колокольный звон и пальба из пушек; последняя – из лаврской верфи, основанной еще при Петре Великом. Освящение собора совершал митрополит Гавриил в сослужении с архиепископами Евгением Булгаром и Иннокентием. Накануне освящения императрица пожаловала Гавриилу розовую панагию с изумрудами и приказала ваятелю М. Козловскому сделать из белого мрамора барельефный поясной бюст митрополита, который и был поставлен в нише против мощей 9 августа 1790 года; за работу бюста было заплачено 10 000 рублей. Еще в 1752 году императрица Елисавета украсила мощи св. благоверного князя богатою ракою[288] из серебра, в первый раз добытого на Колыванских заводах. Всего серебра здесь употреблено было девяносто пудов. В барельефах серебряной раки виднеется стихотворная надпись сочинения Ломоносова. Всех драгоценностей, хранящихся в соборе, мы не выписываем, так как перечисление богатств лавры займет не один том. Из художественных произведений здесь: «Спаситель» – работы Ван-Дейка, «Богоматерь» – кисти
