домика и любовался кейзер-флагом[293], развевавшимся на государевом бастионе; рама оконная со свинцовым переплетом – также его работы; все вещи из дубового дерева. Затем, там же хранятся: деревянная рюмка, точенная самим царем, изорванный парус и ялик с веслами и шестом, работы государя. К сожалению, многие эти вещи подкрашены и подновлены в пятидесятых годах. На стене около двери висит план Петербурга начала XVIII столетия, очень плохой; он помещен в позднейшее время.
К этому домику, по преданию, Петр в качестве кормчего привел первое торговое фрисландское судно с товарами, угостил обедом шкипера, который никак не мог себе представить, что был во дворце у императора, и обошелся с Петром по-товарищески. Государь, заметив его ошибку, представил ему жену. Шкипер подарил ей сыр, сказав, что подобного она никогда не ела, и, довольный ее ответом, вынув из-под полы кусок полотна, просил принять на рубашки. «Ну, Катя, – сказал Петр, – ты теперь будешь нарядна и горда, как императрица! Какая ты счастливая! Тебе бы век не видать таких рубашек!» Шкипер просил поцеловать его за подарок. В эту минуту, как рассказывает Штелин, вошел к царю Меншиков в орденах и, не зная ничего, стал докладывать почтительно о делах. Шкипер смутился. Но царь приказал выйти Меншикову и убедил голландца, что в Петербурге господа со звездами и лентами нередко являются с любезностями ко всякому, кто имеет деньги, чтобы занять у него, и советовал беречься их. Голландский купец поверил царю и стал продавать ему свои товары, и только под конец, когда к царю явился капитан с рапортом о смене, купец понял шутку царя, упал к его ногам и просил извинения. Петр милостиво поднял его, купил все его товары и вдобавок пожаловал ему многие привилегии на будущее время.
Саженях в двадцати от дворца, где теперь дома церковнослужителей Петропавловского собора, стоял дом князя Меншикова, своею архитектурою очень походивший на кирку. В этом доме в 1716 году жил герцог Курляндский, муж Анны Иоанновны, впоследствии императрицы. Напротив домика Петра (где теперь пеньковый буян) стоял в 1712 году деревянный дом петербургского обер-коменданта Романа Вилимовича Брюса[294]. Десять лет спустя здесь помещался Синод. Против дома Брюса шли казенные постоялые дворы для всех приезжающих в Петербург; в то время указом было воспрещено принимать на квартиры в частные дома. Перед постоялыми дворами находились первые в городе мясные и рыбные лавки и садки. На мысе, к Большой Невке, стоял дом канцлера графа Головкина, построенный в 1710 году из камня, добытого в развалинах укреплений Ниеншанца; внизу дома к реке был мост; соседом Головкина был заклятый враг его, вице-канцлер барон Шафиров; дом последнего впоследствии, когда он впал в немилость, был от него отобран в казну. В этом доме в 1726 году происходило первое публичное заседание Академии наук; по словам Бергхольца, зала в этом доме была самая обширная и лучшая во всем Петербурге. Возле дома Шафирова стоял дом Н. П. Строева, – в этом доме после помещалась гимназия; соседом Строева был Кон. Ник. Зотов, сын известного шута князя-папы. Невдалеке от него же в Большой Дворянской находился дом и другого шута, тоже князя-папы, Бутурлина. На доме последнего был выстроен большой купол, украшенный изображением Бахуса. Этого Бутурлина по смерти Зотова насильно женили на вдове последнего. По словам Бергхольца, новобрачные провели первую ночь в пирамиде на Троицкой площади. Пирамида была освещена только внутри и сделана была вся в скважинах, в которые было видно все, происходившее там внутри.
Кроме князя-папы, при Петре была еще «князь-игуменья санктпитербургская», разбитная и угодливая пьяная старуха Ржевская. Шутиху эту Петр приставил к жене своего наследника для надзора и тайных доносов о ее поведении.
Екатерина II велела покрыть домик Петра каменным футляром для сбережения на будущие времена. Домик Петра во время наводнения, бывшего 7 ноября 1824 года, потерпел незначительные повреждения, которые тогда же были исправлены.
Существующий посейчас дворец в Летнем саду, как гласит предание, был построен Петром для возбуждения в первоначальных обывателях Петербурга охоты строиться на Адмиралтейской стороне, потому что до того времени (1711 г.) все строились в заречных частях города[295].
Дворец этот строился четыре года и назначался для императрицы Екатерины I; стены, как и фундамент дворца, выводил Микети. Вот указ Петра I о постройке этого дворца: «На Летнем дворце в палатах штукатурною работою делать вновь между окнами верхними и нижними, как баудиректор[296] даст; фреджи делать так, как начата лестница, которую в сенях сделать столярную работу дубом, как шар; круглую лестницу, что на переход, сделать голландским манером, с перилами из дуба же; в поварне выкласть плитками стены и наверху сделать другую поварню и также плитками выкласть; железо, которое в поставках, медью окрыть; в огороде сделать грот с погребами и ватеркунтом, о чем пропорцию взять у баудиректора, о котором ему же приказали; оранжереи отделать по тексту, каков даст он же, баудиректор». Над верхними строками этого указа Петр написал: «Чтоб сделать нынешним летом».
Петр особенно заботился о лесах и садах Петербурга и, желая возбудить примером охоту к лесоводству, сам сажал дубовые леса. Так, он выбрал на петербургской дороге место для питомника дубовых деревьев, огородил его частоколом и собственноручно прибил указ, чтобы никто не смел портить деревья. Против порубки дерев он издал строгие законы; главный лесничий Кафтырев, чтоб удержать порубку, вынужден был, в виде угрозы, поставить чрез каждые пять верст виселицы. При Петре и позднее, в царствование Екатерины II, почти при каждом доме были сады; лет пятьдесят тому назад в центре Петербурга числилось 1688 садов. Особенно богата была садами местность вблизи Владимирской церкви и по Загородному проспекту. Здесь на нашей памяти напротив мещанской управы существовал роскошный сад с затейливыми беседками, мостиками и вековыми деревьями, в числе которых рос большой вековой клен, перевитый посредине в кольцо; по преданию, это сделал Петр. Дом этот когда-то был дворцом, затем принадлежал купцу Нечаеву. Он сломан в восьмидесятом году нынешнего столетия; в этом доме в пятидесятых годах жил М. И. Глинка.
В прошедшем столетии в Петербурге существовало три летних дворца, которые могут быть названы дворцами Петра I, Анны Иоанновны и Елисаветы Петровны. Все они находились в разных концах Летнего сада; первый из них, который мы и теперь видим на берегу Фонтанки, основан Петром в 1711 году одновременно с Летним садом.
Петр I особенно любил свой новый Летний сад, в котором сам трудился над разбитием плана, посадкою деревьев и т. д. Он всюду искал мастеров и, в
