может быть, даже «форд». А что, если сделать «форд» главным и единственным призом за сбор желудей? Вся долина бросится их собирать.
По дороге на ранчо Том размышлял, как бы деликатнее сообщить Десси, что их план никуда не годится. Лучше всего предложить взамен новую идею. Но как заработать за год достаточную для поездки в Европу сумму? И вдруг Тома осенило, что он не знает, сколько потребуется денег. Он даже не знает цен на билеты на пароход. Вечером нужно сделать необходимые расчеты.
Он в душе надеялся, что сестра выбежит из дома его встречать, и, придав лицу веселое выражение, заготовил шутку. Но Десси не вышла. Может, вздремнула? Том напоил лошадей, отвел в конюшню и положил в кормушки сена.
Он застал сестру на диване с изогнутой спинкой.
– Прилегла отдохнуть? – ласково спросил Том и вдруг увидел ее смертельно бледное лицо. – Десси, что с тобой?!
– Так, живот разболелся. Сильный приступ, – превозмогая боль, прошептала она.
– Господи, как ты меня напугала! Ну, с болью в животе мы справимся.
Он пошел на кухню, вернулся со стаканом полупрозрачной жидкости и протянул его сестре.
– Что это, Том?
– Старая испытанная слабительная соль. Немного побегаешь, но непременно полегчает.
Десси послушно выпила содержимое стакана.
– Знакомый вкус. Любимое мамино лекарство в сезон незрелых яблок.
– А теперь полежи, а я приготовлю ужин.
Десси слышала, как брат хлопочет на кухне. Во всем теле неистовствовала боль, к которой примешивался страх. Она чувствовала, как лекарство спускается по пищеводу, обжигая его и желудок. Через некоторое время она с трудом добрела до домашнего туалета и попыталась с помощью рвоты очистить организм от соли. По лбу струился холодный пот, застилая глаза. Десси хотела выпрямиться, но мышцы живота затвердели в спазме и не давали разогнуться.
Вскоре Том принес омлет, но она только тихо покачала головой.
– Нет, не могу, – улыбнулась она брату. – Лучше пойду в постель.
– Соль скоро подействует, – заверил Том. – И тогда станет легче. – Он помог Десси добраться до кровати. – И что ты могла съесть?
Десси лежала в спальне, усилием воли превозмогая боль, но к десяти вечера воля ей изменила.
– Том! Том! – позвала она брата. Он прибежал на зов со «Всемирным альманахом» в руках. – Том, – прошептала Десси, – прости, но мне очень плохо. Совсем худо.
В темноте он присел на край кровати:
– Что, сильные рези?
– Ужасные.
– Может, сходишь в туалет?
– Нет, потом.
– Я принесу лампу и посижу с тобой, – предложил Том. – Может, поспишь, а утром все пройдет. Соль непременно поможет.
Десси снова взяла себя в руки и лежала тихо, пока брат зачитывал выдержки из «Альманаха», желая ее развлечь и успокоить. Решив, что Десси уснула, он замолчал и задремал в кресле рядом с лампой.
Его разбудил жалобный крик. Том подбежал к кровати, где среди сбившихся простыней металась Десси. Ее глаза помутнели, как у обезумевшей лошади, в уголках рта появились пузырьки пены, лицо горело. Том засунул руку под одеяло и нащупал твердый, словно окаменевший живот. Десси вдруг затихла, откинув назад голову, в полузакрытых глазах отразился свет лампы.
Том быстро взнуздал коня и поскакал, не оседлав. Торопливо вытащив из брюк ремень, он стал хлестать перепуганное животное, заставляя скакать галопом по ухабистой, изрытой колеями проселочной дороге.
Двухэтажный дом Дунканов стоял у самой дороги. Вся семья спала наверху, и никто не слышал, как колотят в дверь. Дунканов разбудил грохот сорванной с петель вместе с замком двери. Сбежав вниз с дробовиком в руках, Ред Дункан застал там Тома, который кричал в трубку прикрепленного к стене телефона:
– Доктора Тилсона! Позовите его! Мне плевать! Да зовите же, черт возьми!
Не до конца проснувшийся Ред Дункан все еще держал Тома под прицелом.
– Слушаю, – откликнулся голос доктора Тилсона. – Да-да, понял. Вы – Том Гамильтон. Что с ней случилось? А живот твердый? Что вы предприняли? Дали соль?! Проклятый идиот!
– Послушай, Том, – доктор уже справился с гневом, – возьми себя в руки, мой мальчик. Возвращайся домой, смочи в холодной воде полотенца и прикладывай к животу. Льда, разумеется, в доме нет. Как можно чаще меняй полотенца. Я немедленно выезжаю. Слышишь меня? Том?
Врач повесил трубку, оделся. С сердитым усталым видом открыл стенной шкаф и стал складывать в саквояж скальпели, зажимы, тампоны, иглы и нити для наложения швов. Проверил, заправлен ли фонарь, и поставил на стол банку с эфиром, а рядом положил эфирную маску. В комнату заглянула его жена, в чепце и ночной сорочке.
– Я иду в гараж, – сообщил он жене. – Позвони Уиллу Гамильтону и скажи, чтобы отвез меня на отцовское ранчо. Если заартачится, скажи, что его сестра при смерти.
3
Том вернулся на ранчо через неделю после похорон Десси. Он ехал верхом, далекий от суеты и строгий. Плечи расправлены, подбородок держит прямо – ни дать ни взять, гвардеец на параде. Все, что полагается, Том выполнил не торопясь, соблюдая все условности. Лошадь вычищена скребницей, широкополая шляпа сидит на голове, точно влитая. Том возвращался в родной дом, и даже сам Сэмюэл не смог бы держаться с большим достоинством в такую минуту. Ястреб бросился камнем вниз, вцепился когтями в цыпленка, но Том даже головы не повернул.
У конюшни он спешился, напоил коня, немного постоял с ним у порога, потом надел недоуздок и насыпал плющеного овса в ящик у яслей. Сняв седло, повернул потник нижней стороной вверх, чтобы хорошо просушить. Вскоре гнедой справился с овсом, и
