кровей. Продали дешево, так как мерин питает ненависть ко всему роду человеческому. Прежний владелец нечасто гарцевал на его спине, а больше валялся на собственной, сброшенный на землю этой тварью. Должен признать, хитрющая скотина и с норовом. Вот и меня уже пару раз сбрасывал, но я его обломаю, и тогда у меня будет одна из лучших лошадей в округе. Не сомневайся, уж я с ним справлюсь, даже если на это уйдет вся зима. Что это я все про мерина. Прежний хозяин, у которого я его купил, сказал забавную вещь. Якобы в этой скотине столько злобы, что она готова выгрызть всадника из седла. Помнишь, что говорил отец, когда мы отправлялись охотиться на кроликов? «Возвращайтесь со щитом или на щите». Ну, до встречи в День благодарения.
Твой сын Том.
Он сомневался, не вызовет ли письмо подозрений, но писать заново не осталось сил. В конце письма Том добавил приписку:
P.S. По-моему, Полли уже не исправить. Этот попугай вгоняет меня в краску.
На другом листке Том написал:
Дорогой Уилл! Думай что хочешь, только помоги мне ради мамы. Меня убила лошадь. Сбросила и ударила копытом по голове. Пожалуйста, прошу тебя! Твой брат Том.
Наклеив марки, он положил письма в карман и снова обратился к Сэмюэлу:
– Я все сделал правильно?
В спальне он распечатал коробку с патронами и, взяв один, вложил в барабан отлично смазанного револьвера «смит-вессон» 38-го калибра. Установил камору с патроном слева от бойка, чтобы при нажатии на спусковой крючок патрон попал под боек.
Сонная лошадь, стоявшая у забора, подошла на свист хозяина и терпеливо дождалась, когда ее оседлают.
В три часа утра Том бросил письма в почтовый ящик в Кинг-Сити, а потом вскочил в седло и повернул коня на юг, к бесплодным холмам во владениях Гамильтонов.
Том во всех поступках оставался истинным джентльменом.
Часть четвертая
Глава 34
Ребенок спрашивает: «Какая самая главная тайна на свете?» Взрослый иногда задается вопросом: «Куда идет мир, как он кончится? Да, мы живем, но в чем смысл жизни?»
Я думаю, что в истории есть одна-единственная тайна, она вселила в человека страх и одновременно вдохновила его на благородные дела. Поэтому вся его жизнь проходит в постоянном ожидании чего-то, в сомнениях и переживаниях, как будто он смотрит фильм с Перл Уайт в главной роли[8]. Со всеми своими мыслями и поступками, желаниями и стремлениями, со всей своей жадностью и жестокостью, состраданием и великодушием люди с самого начала попадают в сети добра и зла. Я считаю, что это единственная тайна, которая существует у человечества, и она захватывает все наши чувства и наш рассудок. Добродетель и порок стерегут первые проблески нашего сознания и пребудут с нами до его последнего мерцания, как бы мы ни изменяли землю, море и горы, экономику и нравы. Никакой другой тайны нет. Когда человек отрясает с ног своих прах и тлен земной жизни, перед ним встает прямой и трудный вопрос: «Какая она была – хорошая или плохая? Как я жил – правильно или неправильно?»
В своей истории греко-персидских войн Геродот рассказывает о том, как Крез, самый богатый и почитаемый современниками царь, спросил у Солона Афинского: «Кто самый счастливый человек на свете?» Он жаждал ответа, потому и задал этот вопрос. Его грызли сомнения, и ему надо было во что бы то ни стало рассеять их. Солон поведал ему о трех достойных мужах, живших в старые времена. Крез, наверное, плохо слушал его – так ему хотелось услышать о себе. И когда Солон не упомянул его, Крез не вытерпел и спросил: «Разве ты не считаешь счастливым меня?»
Солон не колеблясь сказал: «Откуда мне знать? Ты же пока не умер».
Потом, когда удача покинула Креза и он начал терять царство и сокровища, его, должно быть, неотвязно мучили эти слова. Взойдя на костер, он тоже, вероятно, думал об этом и жалел, что спросил Солона.
В наше время тоже так. Когда умирает человек, который имел деньги, вес, власть и другие вещи, вызывающие зависть, а живые подсчитывают его богатство, его труды, заслуги и памятники, то сам собой возникает вопрос: «Какую он прожил жизнь – хорошую или плохую?», то есть люди спрашивают то же самое, о чем другими словами спросил Крез. Зависть прошла, и теперь человека меряют вечной меркой: «Любили его или ненавидели? Причинила его смерть горе или, наоборот, вызвала радость?» Я хорошо помню смерть трех людей. Один из них был самый богатый человек нашего столетия, который продрался к богатству, уродуя судьбы и души, а потом много лет старался вернуть уважение и тем самым сослужил большую службу обществу, пожалуй, даже перевесившую зло, которое он причинил людям при возвышении. Я плыл на пароходе, когда он умер. Вывесили объявление о его смерти, и известие почти всем доставило удовольствие. Некоторые даже говорили: «Слава богу, помер-таки, сукин сын». Другой был дьявольски хитер, он не понимал, что у каждого есть чувство собственного достоинства, зато хорошо изучил человеческие слабости и пороки и пользовался этим, чтобы подкупать и покупать людей, развращать, совращать и шантажировать их, и добился в конце концов большой власти. Он прикрывал свои поступки словами о добродетели, а я удивлялся – неужели он не понимает, что никакой дар не завоюет тебе уважение, если ты отнял у другого самоуважение. Когда покупаешь человека, ничего, кроме ненависти, от него не жди. Когда он умер, вся страна возносила ему хвалу, но в глубине души каждый радовался его смерти.
Третий, наверное, совершил много ошибок, но вся его деятельная жизнь была посвящена тому, чтобы помочь людям стать хорошими, честными
