под защитный бледный купол, расположившийся рядом с Ямой. Тот, где оставалась богиня Алёнка был намного дальше от них.
Но толком не осмотревшись, Кощей быстро начал писать двумя руками.
— Ты что делаешь? — спросила его ещё одна богиня. От неё исходила аура ведьмачея.
— Ворона!
— Апанаська!
— Закрываю Яму, — прохрипел Кощей, не обращая внимание на бросившихся к нему упырят. — Присоединяйтесь, — окинул он присутствующих взглядом. — Мне одному не справиться.
Богиня кивнула, отдала несколько указаний. Вытянула из большого кармана шнур с несколькими завязанными на нём узлами. Трое колдунов — двое раненых, один нет — встали рядом с Кощеем.
— Ворона делать! — крикнула упырка.
— Не мешай, — рыкнул Скоморох и отодвинул её и Апанаса в сторону.
Парни рисовали руны, ориентируясь на Кощеевы, даже иногда стирая начерченное или же меняя знаки местами, потому как формулу Кощей рисовал быстро, а некоторые символы имели свойство исчезать или сгорать. Однако ведьмачька не собиралась им помогать, она повязала шнурок Кощею на шею, несмотря на то, что он был занят написанием символов, отошла назад и зашептала. К тому моменту Яма слизала с Кощея практически все доспехи. Небольшую часть забрал Мрачны Жданец, так неожиданно уходя. Остальная осыпалась пеплом.
Когда Кощей закончил, то хлопнул в ладоши, выдохнул и вытянул вперёд руки. Начал дирижировать. Знаки тут же заплясали, заискрились, вспыхнули маленькими язычками пламени. Проявили не терпение.
В метрах тридцати от них продолжалась битва, солнце зашло за горизонт и на поле боя опускались сумерки. Казалось бы демоны могли уже закончиться, но не тут-то было. Они будто заколдованные прибывали и прибывали, и Кощей с удовольствием влился бы в битву, но Яму нужно было закрыть!
Он взмахнул кистями, и часть рун, смешавшись, полыхнула языками пламени. Кощей лёгким, небрежным жестом отправил его прочь, и огонь, сначала рухнул к ногам хозяина, а затем устремился вперёд. Вырвавшись из-под бледной защиты, отчего она нервно пшикнула искрами, он, оказавшись у края Ямы, губительной волной стёк вниз. И сразу же противный писк донёсся до ушей всех, кто был на поле.
Огонь заполнял провал в земле. Он шипел, гудел, дрожал, кипел. Плевался искрами. Он сжигал всё, до чего прикасался, он сжигал саму сущность и саму землю, гниль, что заполняла Яму, кости, что покоились на дне. Он бурлил. А потом неожиданно рванул вверх и снова вниз.
— Давайте! — крикнул колдунам Кощей, и бледняки накрыли своей ворожбой яростную волшбу Кощея.
— Сильнее! — крикнул Скоморох, удерживая свою ворожбу. Колдуны глянули на него, мол, опасно! Мрачная ворожба и так соприкоснулась с бледной. Волшба гудит уже по другому, исторгает опасные искры, дрожит. Можно не удержать!
Но Кощей держал, несмотря на усталость. Несмотря на раны и на яд, который медленно, но вытягивал шептун богини. Он держал, продолжая стоять с вытянутыми руками. Пальцы были напряжены, губы плотно сжаты, глаза чётко смотрели на яркое пламя, что легло поверх огня, несмотря на то, что оно выжигало зрение.
И держали парни. Тоже раненые и уставшие. Но стояли рядом, не смея отвернуть.
Вот что-то наполненное злобой толкнулось снизу, но пламя так и осталось на месте. Ещё один толчок, а затем протяжный, жуткий стон, прорезавшийся сквозь гулкое рычание мрачной ворожбы. Этот отчаянный стон пролетел над полем, взбудоражил пепел, и истлевшие вурдалаки вновь начали подниматься.
— Сильнее! — повторил Кощей, и парни напряглись, будто вдавливая свою волшбу в мрачную.
Огонь Кощея выплюнул вверх тонкую иглу, рассыпался искрами. Попытался убрать ненавистного вечного противника. Но тут же сменил оппонента. Продавил вниз сильнее, будто пытаясь проникнуть под дно, туда, где дремало нечто жуткое.
Зло внизу дрогнуло, издало ещё один стон, но бледный колдун, тот, что был по левую руку от Кощея, отправил руну вперёд. Стон потонул. Но сущее ударилось в огонь, и Кощей отступил на шаг. Рыкнул, собрал рукой оставшиеся символы, бросил их в бледную волшбу.
— Держите! — крикнул Скоморох, и на миг опешившие парни, сжали кулаки вытянутых рук. Руны упали на яркий свет, прожгли его, потянулись вниз. Бледная волшба задрожала, заволновалась, заискрилась, стала набухать. — Держите, сказал! — повторил Кощей так, что парни вздрогнули. Всё тот же колдун сумел отправить в общий поток ещё пару своих рун. Но ворожба всё равно беспокоилась.
Кощей сумел сделать несколько движений руками, и руны, упав в озеро огня, обернулись внутри него в копья. Скоморох выплюнул хриплый выдох, сделал несколько пасов и копья устремились вниз. Они врезались в дно, пробили его, разошлись сетью и вспыхнули ярким пламенем. Пробили бледную защиту, которая мелко взорвалась в нескольких местах. Вместе с пламенем вверх взметнулся дым, но он сразу же вспыхнул исками и осел густым облаком, укрывая дыру собой.
— Держим, — прохрипел Кощей, продолжая дирижировать. И бледняки продолжали тоже, хотя один из них готовился упасть в обморок. Нужно было усыпить ворожбу. Отпустят — взорвётся.
Сколько прошло времени Кощей не смог точно сказать. Однако, когда ворожба успокоилась и дыра укрылась плотным белым облаком, Кощея кто-то подхватил под руки и помог отойти в сторону. Через некоторое время он пришёл в себя. Рядом сидел Медведь, и он опирался на его могучее плечо. С другой стороны сидел Апанаська. А по другую руку от Силы — Ворона. У ног брата поскуливали Снежок и Платина. Они жались к стопам Могильщика. Скоморох отметил, что тот был без сапог. В одних носках.
— Ну, ты живой? — спросил Скоморох, посмотрев на брата.
— Живой, — прохрипел Сила, усталыми глазами глядя на мёртвое поле, где совсем недавно шла ожесточённая борьба. На мрачное небо медленно заползала Луна Лея, бледным светом освещая жуткую картину.
Кощей прикрыл глаза и провалился в темноту.
26 глава
Небесный Пик был небольшим городком. Располагался он на склоне сопки и тянулся до самой её вершины, будто уходя в небо. Здесь добывали руду, которую потом отправляли в Большую Столицу, а там уже по другим весям. Несмотря на его отдалённость, жизнь в Небесном Пике кипела такая, что проезжавший мимо человек каждый раз удивлялся и не находил ответа на вопрос: почему же так?
В Небесном Пике добывалась не только руда. Иногда шахтёры находили древние находки и либо уничтожали их — простому мужику история была ни к чему — либо отдавали Бабьей Избе. Потому здесь и открыли филиал Избы, а порой сюда прибывали молодые искатели древностей, ну или пираты, что отвозили находки на чёрный рынок. И казалось бы, все сопки изрыли и откопали всякого, однако всё равно находили и всё равно торговали, потому что торговать в открытую старинными находками
