делают досмотры и записывают каждую телегу с рудой и прочим грузом в специальные тетради, потом докладывают своему начальнику в Небесном Пике, а тот уже в Большую Столицу… Здесь своя структура и своё течение порядка, не тебе или же мне его менять. Поэтому не стоит ссориться с правоохранительными органами. Могут записать нас в строчку «лиходеи», потому как вон те добрые воины, что расположились вон в той беседке и которые иногда уходят с той или иной телегой, после досмотра, охраняют мимо проезжающий груз.
— Это твоё мнение.
— Это не моё мнение. Это так и есть. Со всеми этими ребятами лучше не ссориться. Они суровые, серьёзные. Они выполняют свою работу.
— Я тоже выполняю свою работу. Я доставляю твою плешивую срательную часть в Ладогор Снежный. А всё потому, что папа так захотел!
— Слышь, Варвара, кончай тут из себя главную строить, — сказала Елена, решившая выйти из кареты. В этот раз на ней были надеты короткие пуфы, а хвост юбки был не таким пышным, но он влачился по земле, несмотря на то, что она была в ботфортах на высоченном каблуке. Сверху на Елену была накинута меховая короткая накидка, а под накидкой короткая, открывающая тощий, впалый животик рубашечка. — Я буду слушать Лучика, потому что он умнее тебя, дура. И потому что ты, мать-срать, ещё раз дура!
— Закрой рот, сука! Мы из-за тебя тут застряли. Выехали бы, как говорил твой трахарь Лучик до рассвета и беды бы не знали, — рявкнула в ответ Краса.
— Не затыкай мне рот, дура! Я задолбалась уже тащиться по этой вонючей дороге! У меня вся жопа в синяках!..
— Ты всю дорогу бока на кровати мнёшь, какие срать-мать, синяки! Да и отрасти жопу, чтобы они видны были. У тебя не жопа, а одни кости!..
— Эй, — ткнул в плечо Игнатушку Лучезар. — Садись и поехали.
— Тут Варя командует, — нагловато бросил тот.
— Поехали туда, — сказал твёрдо Княжич, указывая головой куда именно. Затем, открыв дверь, сел в карету, заявляя тем самым, что разговоры закончены.
Ссора закончилась тут же, и после того, как Краса переколдовала коней на другой маршрут, кареты тронулись. Лучезар всё же посмотрел в окно и отметил, что Игнатушка отвернул коней в сторону. Через несколько минут они покатили медленно по более узкой дороге, сначала немного забирая вверх, а затем уходя вниз.
Через некоторое время кони чуть ускорились, но у самого порога, остановились. На узкую просёлочку, ведущую в другую сторону с главной дороги заворачивало сразу две больших телеги, на которые были поставлены огромные наполовину металлические наполовину деревянные ящики. Повозки никто не сопровождал, однако от возниц, что сидели на передках веяло силой. Даже с «кандалами» Княжич мог ощутить эту мощь.
Проводив их взглядом, Лучезар задёрнул шторку и откинулся на спинку скамьи. Немного подумал и сказал:
— Всё время, пока мы будем ехать, оставайся здесь. Пока не доберёмся до Родниковой развилки. И не вздумай выглядывать.
— Хорошо, — ответила Служанка. Затем он вздохнул, подумал о том, что не было печали, да черти накачали, и снова через некоторое время, выглянув в окно, обождал пару километров и приказал Игнатушке тормозить. Кареты спокойно ехали по прямой и где-то там, за поворотом уже должна была появиться мёртвая земля.
— Все, кроме Варвары и братьев, прыгайте в эту карету, — Лучезар открыл дверь в свою карету.
— Я останусь, — всё же попытался воспротивиться ему Задорный.
— Садись, — твёрдо сказал Княжич, и Елена, взяв того за шкирку, потянула за собой.
— Всё очень серьёзно, Лучик? — вопросила она, поднимаясь по ступенькам. Лучезар ответил улыбкой, захлопнул дверь и повернулся к Варваре, которая уже не была так злобно и воинственно настроена.
— Ты поедешь со мной на передке. От тебя требуется защита. Защита только этой кареты и коней. Остальные кони и кареты мертвецам и демонам не нужны будут. Им нужны люди. Потому кони будут бежать следом в любом случае. Они заколдованы. А вы оба сядете на крышу и будете стрелять из луков, но только тогда, когда я буду говорить или же когда будет совсем жарко. Зря ворожбу и стрелы не расходуйте.
— У нас ещё ружья есть, — не так спесиво, но важно заявил Борис.
— Ружья вход пускают только идиоты, запомни, — сказал спокойно Княжич.
— У меня есть разрывные пули, — настаивал Борис.
— Они не помогут, — ответил Лучезар.
— Почему?
— Потому что от любых пуль демон и мертвяк уклоняется лучше, чем от деревянной стрелы, идиоты, — рыкнула Варвара.
— Есть ещё ядовитые, — слабо пробормотал Борис. Никак не мог успокоиться.
— Тем более, — ответил спокойно Лучезар. — Ядовитые пули — это яд для тебя самого. Демона они не срубят, как и мертвяка, зато тебе вред нанесут. Я бы советовал вам ружья выбросить.
— Да уж нет, — буркнул Борис, а Димитрий вдруг хмыкнул:
— Ты?
— Я, — ответил твёрдо Лучезар. Да именно он, тот самый Лучезар Исследователь. Ружья у братьев были древними, но об этом Узник говорить не собирался. Добавил лишь по делу: — И ещё, цельтесь в головы или же в шеи. Лучше в шею. Стрелы покажите?
Борис достал из колчана стрелу. Хорошая. На гладком древке небольшое оперение, хорошо срезанное и вставлено в деревяшку. На другом конце острый и мощный наконечник. Стрела из-за него будет лететь медленно и не так далеко, однако благодаря наконечнику такой стрелой можно пол-шеи срезать. А шея и голова у всякой нечисти, да и у живых слабое место.
После ещё небольших добавлений, Лучезар приказал трогаться. Перед этим заглянул в карету, быстро подхватил меч, закрыл дверь и, не слушая, что там ему пыталась рассказать Елена, вмешательство которой сейчас ну совсем было ни к чему, прыгнул на облучок. Варвара укрепила защиту, укрывавшая карету и лошадей огненным куполом, Княжич взял вожжи и щёлкнул ими по спинам скакунов. Те сорвались с места и понеслись по дороге на встречу солнцу, что весело светило лучами уже перевалив на вторую половину.
Километров шесть они проехали спокойно, складывалось ощущение, что Лучезар зря переживал. Но стоило им миновать плавный поворот — в этом месте дорога огибала невысокий холм, как взору открылась мёртвая земля. С первого взгляда и нельзя было сказать, что же её отличало от обычной земли. Большой луг, на горизонте заканчивающийся лесополосой, в стороне высокая сопка, склон которой частично укрыт багульником, а частично деревьями, на которых лежали шапочки снега, да и земля под ними была укрыта белым покрывалом. А вот луг каким-то невероятным образом снег обошёл стороной. И где-то в центре поднимался парок от небольшого озерца, спрятанного
