в невысокой редкой сухой траве. И посмевшие вылезти несколько ярких цветков в такое время года, да всё та же вода в озерце, которая не замерзала, словно земля его подогревала — всё это заставляло задаваться вопросами. Ближе к дороге чья-то заботливая рука — возможно человек хотел упокоить несчастных хотя бы так — стоял большой крест. А может он тут стоял до того, как здесь свершилась битва. Хотя навряд ли. Когда боги падали, ничто не могло выжить в радиусе нескольких километров.
Лучезар подумал было: неужели в другом месте нельзя было провести дорогу? И тут же ответил себе: нельзя. Дороги, они такие, в них ведь заложена жизнь, да не одна, а всего народа, всего мира. И создают их люди. И у каждой гибкой «ленточки» есть душа и сердце, и они живут, даже тогда, когда прорастают травой и кустарниками. Возможно эта дорога была тут ещё до того, как упал бог…
Одиноко стоявшую у обочины фигуру Княжич заметил сразу же. Не оборачиваясь и крепче сжав поводья, крикнул:
— Димитрий!
Парень тут же выпустил стрелу. Но она лишь отбросила мертвеца на несколько метров назад. Упал он не так, как полагалось падать человеку, в которого угодила стрела. Он завалился на дорогу, раскинув руки и ногу в нелепой позе. Княжич даже и не подумал остановиться. Однако ещё не доехав до сражённого мертвеца, со стороны, тихо, без криков и шорохов, без каких-либо других звуков налетело сразу несколько покойников-упырей. Защитный купол плеснул в их сторону огнём, и они так же молча повалились на землю под копыта коней и колёса следовавших за ними розовой и жёлтой карет. Один из мертвецов попытался прицепиться к днищу кузовка Лучезаровой кареты, но ворожба не позволила этого сделать.
Княжич не успел моргнуть, как понял: на дорогу высыпал целый рой. Мертвецы повалили, словно из рога изобилие, и одному из оборотней удалось зацепиться острыми, вонючими когтями за тонкую нить волшбы. Лучезар бросил быстрый взгляд в сторону, лишь на мгновение отвернувшись от дороги. Огромный волколак, открыв пасть, дышал смрадом, показывая гнилой язык. Клыки были на удивление острые и белоснежные, однако с морды свисали трупья, а глаза были жёлто-белёсыми. Его когти еле видно дымились, но он продолжал цепляться за сеть. Да уж, защита у Варвары слабая!
— Лучезар! — крикнул сверху Димитрий. Он целился в голову оборотню и ждал от Княжича приказа.
— Стреляй! — ответил Лучезар, и Димитрий пустил стрелу прямо в глаз монстру. Оборотень оторвался от щита, упал на хребет, дальше Княжич уже не видел, что с ним произошло. Скорей всего, он поднялся на лапы и побежал за ними вновь, чтобы подпрыгнуть и опять зацепиться за ворожбеную сеть. Но сзади уже висели двое, и Борис спускал тетиву, целясь в голову.
Мёртвую землю они проскочили быстро. Однако впереди, как раз за сопкой, которую огибала дорога, начинался лес хвори. И она шла в метрах десяти от «змейки». Лучезар натянул поводья и следовавшие за ними лошади остановились тоже. Кони розовой кареты чуть ли не носами ткнулись в заднюю стенку лучезаровой карете.
— Сидите, — сказал Княжич, взял меч и спрыгнул на землю. Спокойно вышел из-под защитного купола, прошёл вдоль деревянного транспорта, остановился, прислушался. Этих мертвецов не было слышно, они будто ходили по воздуху, не дышали мёртвыми лёгкими, не стонали и не хрипели.
Лучезар взмахнул мечом в тот момент, когда труп вылез из-под днища розовой кареты и нацелился когтями ему в ногу. Лисица-оборотень вертко закрутилась, уходя от опасного меча, но встать не смогла. Княжич всё равно настиг её на самом краю заваленного снегом поля, который был своего рода приграничной зоной между землёй мёртвых и лесом холеры. Из снега торчала пышная, сухая прошлогодняя трава. И пусть мертвецы не выходили за пределы своей территории, однако же бывали исключения. Остальные, остановившись на границы, смотрели мёртвыми глазами на Княжича и дёргали уродливыми носами. Но черту так и не переступили. А кто-то так вообще, отвернувшись, пошёл прочь.
Княжич обошёл все кареты и заглянул под каждую. Только потом вернулся, приказал Варваре сжечь кости лисицы, и Краса, к величайшему удивлению, не споря, нарисовала знак. Лежащие на окраине дороги кости, вспыхнули ядовитым пламенем и некоторое время горели. И Лучезар молча стоял над ними. Кто ты была? Кем ты была? Погибшая очень давно, но только сейчас, вырвавшаяся из зоны мёртвой земли и обретшая покой? Или быть может путник? Как так получается, что по земле живых бродят мёртвые? Сейчас это норма, но ведь когда-то такого не было!
— Варвара, укрепи защиту, — только и сказал он, взял поводья и щёлкнул ими.
Краса посмотрела на него слегка рассеянно, а потом вдруг осознав, что ей приказывает узник, поджала губы. И Княжич понял: это и есть вся защита. Сильнее не будет. Привыкший к лучшему и знавший лучшее, он расстроился. Однако, Варвара нарисовала ещё пять знаков, и огонь стал гуще и жарче. Ну может и такое быть… Хотя не надолго.
— Как дела со стрелами? — вопросил Лучезар, не спешно погоняя коней.
— Ещё есть, — отозвался Димитрий и похлопал полный тул.
— У нас есть ещё по колчану, — сказал Борис.
Лучезар оглянулся, посмотрел на братьев, потом спросил:
— Ну, и где они?
— Там, — буркнул Борис, тыкая в сторону жёлтой кареты.
— Доставайте. Лучше перебздеть, чем не добздеть, — вдруг высказался Лучезар, чем удивил дёрнувшихся к жёлтой карете братьев. Варвара глянула на него тоже, будто слышала как он говорит первый раз. А Княжич сделал вид, что ничего сверхъестественного не случилось.
За пузатыми колчанами мог бы отправиться один, но как понял Лучезар двойняшки всё делали вместе и слаженно. Потому он попридержал коней. И когда они вернулись, щёлкнул уже со всей силы и погнал быстрее. Лучезар вспомнил про Квинтет и Дуэт, не удержался и выглянул за стенку кареты. Дуэт он не увидит больше. Ведьмак о том позаботится. А вот Квинтет… Он снова стал смотреть вперёд, и когда показался лес хвори, щёлкнул коней вновь. О Квинтете он подумает как-нибудь потом.
Демоны не стали себя долго ждать. Волной вынырнули из подтаявшего снега, и тут же прыгнули на кареты. Розовая и жёлтая их и правда не волновали, но нечисть использовала их в качестве трамплина. Прыгая на ворожбеную сеть, они цеплялись за тонкие нити острыми когтями, не заботясь о том, что огонь им подпортит лапы тоже, а может даже и невинные лица, от которых при любом раскладе бросало в дрожь.
— Лучезар, что делать? — послышался голос Димитрия. Кажется, он доверился
