которую если Лучезар сожмёт, то может и сломать. Такая красивая кисть. Сколько в его жизни было женских кистей? Ну, наверное, много… Но вот эта, самая красивая.
— Оставайся здесь, — сказал он, беря нежно кисть, будто и правда боялся сломать. Опустил руку, глянул в серые глаза. — И не высовывайся. Ты мешаешь.
— Не ходите, — прошептала она, хватая его руку дрожащими пальцами. — Вы ранены. Вам нужна помощь, — шептала она. Глаза блестят, губы дрожат. Вот-вот и заплачет. Как нелепо. Все остальные ждут, когда он вступит в бой снова, потому что сами ни на что не годны, а она просит его не уходить. Глупая женщина.
Лучезар, не найдя слов, просто улыбнулся. Вновь взял её за кисть, убрал со своей руки и отпустил. Посмотрел на дорогу и вылетел из-под защиты, чтобы отрезать одним ударом голову жравшему Эболе, что сидел к нему спиной.
Так просто убить его Лучезар не рассчитывал, но наделся. Демон успел пригнуться, тот, что сидел к Княжичу лицом, резко вскочил и бросился вперёд, наступив на большую голову своей пары. Лучезар увернулся, пнул противника, но тот ударил всё равно, и Узник отлетел в сторону.
Приземлившись на ноги, но чуть не упав, он, однако, сумел парировать следующие удары, и вновь закрутился волчком, показывая мастерство, как мечника, так и танцора, хотя вторым никогда не был. И пусть его мастерство не было уникальным, но Княжич делая одни и те же движения с товарищами, всё рано выделялся. Он — чёрт возьми! — даже простой замах делал красиво! Да он был быстрым, ловким, смелым и решительным. Но нечисть была не намерена его отпускать. Она истекала вонючей кровью и продолжала быть злой и яростной. Им нужен был деликатес — человек. Демон — это всего лишь протухшее мясо, потому как мёртвый демон разлагается быстро. А живой…
За короткое время Княжич успел отрезать конечность одной, затем снести часть черепушки второй. Однако и он пропустил два удара. Один пришёлся в ногу, что слегка замедлило его. Второй в ключицу. Регенерация у Княжича, благодаря кое-чему, была так себе, потому раны кровоточили, тело адски болело, но думать об этом было некогда. Вот только он понимал, что рано или поздно тело сдаст. И хочет того мозг или нет, придётся ему… помирать. Третий удар он получил по лицу. Да такой сильный, что кости затрещали, а голова провернулась почти что на сто восемьдесят градусов. Узник отлетел в сторону, пропахал телом несколько кустов и остался лежать на животе, в снегу. Боль вспорола всё тело, взорвалась искрами в голове, жар битвы схлынул, внутренние органы окутала липкая паутина страха.
В больном сознании пронеслось столько не ясных картин, что на миг Лучезар прикрыл глаза и вроде как провалился в темноту. А когда поднял веки, подумал, что не правильно себя хоронить. И тогда глупая женщина, имени которой он так и не удосужился узнать, всё же вышла из-за укрытия и протянув к идущей к нему Эболе руки, принялась исторгать ворожбу — сизый, но жидкий дым.
Ворожба накрыла одного из пары, содрала с него полностью кожу и мясо, оголяя жёлтые кости. Монстр пискнул и тут же упал на землю. Внутри скелета наполовину сожжённые органы продолжали функционировать. Однако это и всё. Служанка выбилась из сил. Слабая. Зачем она лезет?! А затем, что ты, Лучезар Придурок, вот тут валяешься и наполовину труп из себя строишь!
Княжич зашевелился и вовремя. Второй демон не стал отвлекаться на Служанку, он дошёл до него и занёс ногу, чтобы придавить Княжича. Лучезар сжал рукоять и уже приготовился кувыркнуться в сторону, но отправленные в сторону Эболы ворожбеные бледные стрелы остановили его. Демон уклонился первый и второй раз, затем в третий. Лучезар хотел было крикнуть, чтобы братья добивали первую, ту, которую не смогла сжечь Служанка, но не смог.
Эбола, однако же, тяжело уклоняясь от стрел и порой получая ворожбой по телу, подбежала к сети. Первой искрилась защита Красы. В некоторых местах нити были порваны, но не потому, что Варвара ослабла, а потому что братья били через них бледной волшбой. Нечисть взмахнула рукой и слегка опаливая её, смела часть нитей, зацепив пухлыми пальчиками и истончившуюся защиту Елены и Аннушки.
Княжич хрипнул. Попытался встать. Под куполом случилась паника. Он услышал визг Елены. Варвара упала, закончились силы. Аннушка упала на четвереньки и поползла за карету. Игнатушка ещё держался, латал дыры в своей сети. Димитрий прицелился в демона, но именно в это мгновение, будто по щелчку, в нечисть устремился столб огня. Сбил лезшую через дыру Эболу, попутно взрывая тонкие нити ещё натянутой Варвареной сети. Параллельно с этим ведьмачий шептун накрыл скелет — ведьмак бросил в него ржавые гвозди и каждый из них угодил точно в цель. Прибил кости к земле, на которые уже успело кое-где нарасти мясо.
— Эй, упырь, ты как там? — вопросил его колдун, нагнувшись к нему. Окутанный в доспехи, он был будто мерцающий призрак. Маска укрывала лицо.
Лучезар поднялся на колени, взялся за голову и, скрипя зубами от боли, подкрутил так, как надо. Из глаз тут же брызнули слёзы, из горла вырвался сдавленный хрип, на миг мир померк. И тело повалилось бы, но Княжич тут же пришёл в себя и упёрся одной рукой в землю. Сплюнул вязкую слюну. Хотелось крови до жути. Колдун, больше не обращая на него внимания, сшибся с раненым Эболой. Тот избежал ворожбы, ловко уйдя от огня. Княжич глянул на скелет, тот бился в ведьмачьей ворожбе, ведьмак побеждал. По костям текла опасная жижа, она пучилась и набухала гнилыми пузырями, тихонько взрывалась и покрывая их, медленно, но необратимо сжигая. Лучезар покосился на то место, где была Служанка. Она стояла под слабым куполом Задорного.
Опираясь на меч, Княжич встал, обождал немного. Грязные от снега, земли и крови волосы, спадали на лицо, и Лучезар злился на то, что не позволил Служанке их подобающе заплести. Скинув с плеч рваную куртку, он провёл ладонью по лицу, заглаживая волосы назад. Затем сплюнул, провёл ладонью по лицу снова, чтобы убрать мешавшие кровь и грязь, сильнее сжал рукоять. И сорвался с места. Тело отозвалось болью, но Лучезар запретил себе думать об этом.
Каким образом скелет Эболы встал, Узник понять не смог. Демон отчаянно сопротивлялся силе. И если кости превращались в пепел, то органы, цепляясь за не тронутые шептуном кости, нарастали и функционировали. Он упрямо шёл к ведьмачею, засевшему недалеко от места битвы в кольце защитной
