Эрик остановился.
— Это фантастика. Ведь… — Он прервался, усмехнувшись. — Вы разговариваете с экспертом в подобного рода вещах. В моей лаборатории есть энцефалорекордер, последнее слово в психозондировании… вот что вы пытаетесь мне описать. — Он улыбнулся. — Психиатры этого города считают меня молодым выскочкой, но подкидывают для меня все самые трудные диагнозы. — Он взглянул на нее. — Так что давайте согласимся, что машина вашего Пита — это артистический эффектный трюк, ладно?
— Но это не просто эффектный трюк. Я слышала записи, до того как они попали в машину и когда они выходили из нее.
Эрик усмехнулся.
— О, вы такой высокомерный, — нахмурилась она.
Эрик положил ладонь на ее руку.
— Пожалуйста, не сердитесь. Просто я знаю, этот предмет. Вы просто не хотите согласиться, что Пит дурачил вас наравне со всеми прочими.
Колин проговорила медленно и сдержанно:
— Слушайте… доктор… Пит… был… одним… из… изобретателей… музикрона… Пит… и… старый… доктор… Аманти. — Она прищурилась. Вы можете быть большой шишкой в своем деле, но я знаю, что я слышала.
— Вы сказали, что Пит работал над музикроном вместе с каким-то доктором. Как имя этого доктора?
— Доктор Карлос Аманти. Его имя есть на маленькой пластинке внутри музикрона.
Эрик покачал головой.
— Невозможно. Доктор Карлос Аманти в сумасшедшем доме.
Она кивнула.
— Правильно. Больница Ваилику для душевнобольных. Там они над этим и работали.
Выражение лица Эрика было осторожным и нерешительным.
— И вы говорите, что когда Пит думает о звуках, то машина их воспроизводит?
— Точно.
— Странно, что я никогда раньше не слышал об этом музикроне. — Эрик облизал губы. — Может, вы и правы. — Он взял ее за руку и быстрым шагом двинулся по аллее. — Я хочу посмотреть на этот музикрон.
В Лаутоне, штат Оклахома, длинные шеренги сборных бараков изнемогают от зноя на пропеченной солнцем равнине. В каждом здании барака маленькие отсеки. В каждом отсеке больничная койка. На каждой больничной койке человеческое существо. Барак XRO-29. Психиатр идет по холлу, позади него санитар толкает тележку. На тележке иглы и шприцы для подкожных инъекций, антисептики, успокаивающие, тест-трубки. Психиатр качает головой.
— Бейли, назвав эту штуку «Скрэмбл-синдром», вы попали в самую точку. Всуньте взбивалку в каждый психоз, какой только может быть у личности, хорошенько их перемешайте и активируйте.
Санитар мычит, уставясь на психиатра.
Тот оглядывается.
— И никакого прогресса в этом деле. Все равно что носить воду решетом.
Дальше по коридору кричит человек. Они ускоряют шаг.
…Перед Эриком и Колин вырос купол лифта отеля, похожий на опрокинутую на аллею половинку арбуза. На вершине купола медленно вращалось кольцо с надписью: «Колин Ланаи, Пит Серантис и Музикрон».
По дорожке перед куполом расхаживал, опираясь на трость, худой мужчина. Он дернулся при появлении Эрика и Колин.
— Пит, — сказала она.
Мужчина заковылял к ним, трость его отрывисто стучала по мостовой.
— Пит, это доктор Ладд. Он слышал о докторе Аманти и хочет…
Пит, игнорируя Эрика, яростно уставился на Колин.
— Ты что не знаешь, что у нас сегодня вечером шоу? Где ты была?
— Но, Пит, сейчас только начало десятого, я не…
Эрик вмешался:
— Я был студентом доктора Аманти. Я заинтересовался вашим музикроном. Видите ли, я продолжал исследования доктора Аманти и…
Худой мужчина рявкнул:
— Нет времени!
Он схватил Колин за руку и потянул ее к куполу.
— Пит, пожалуйста! Что с тобой происходит?
Она, попятилась.
Пит остановился.
— Тебе нравится твоя работа?.
Колин молча кивнула, широко раскрыв глаза.
— Тогда давай работать!
Она оглянулась и пожала плечами.
— Мне жаль.
Пит затащил ее в купол.
Эрик пристально смотрел им вслед. Он подумал: «Пит, бесспорно, тип, склонный к принуждению… очень неуравновешенный. У него не может быть такого иммунитета к синдрому, каким обладает она». Он нахмурился, взглянув на свои наручные часы и вспомнив о назначенной на десять часов встрече. «Проклятье!» Он повернулся, едва не столкнувшись с молодым человеком в спецодежде помощника официанта.
Тот нервно пыхнул сигаретой, сплюнул и посмотрел на него.
— Лучше найдите другую девушку, док. Эта уже занята.
Эрик посмотрел в эти молодые и в то же время старческие глаза, заставив нахала смутиться.
— Ты здесь работаешь?
Юноша снова сунул сигарету в зубы и проговорил сквозь клубы синего дыма.
— Ага.
— Когда оно открывается?
Юноша вытащил сигарету изо рта и щелчком отправил ее через плечо Эрика в залив.
— У нас сейчас завтракают. Представление начнется не раньше семи часов вечера.
— А мисс Ланаи в нем участвует?
Помощник официанта поднял глаза на кольцо с надписью на куполе и понимающе улыбнулся.
— Док, она-то и ЕСТЬ представление!
Эрик снова взглянул на часы, решив вернуться сюда вечером. Он развернулся в сторону ближайшего унитаба.
— Спасибо, — сказал он.
— Лучше сделайте предварительный заказ, если собираетесь посетить нас сегодня вечером, — произнес молодой человек.
Эрик остановился и оглянулся. Он залез в карман, нашел двадцатидолларовую купюру и бросил ее парню. Тощий юнец подхватил наличные, сказав:
— Благодарю ВАС. На какое имя, док?
— Доктор Эрик Ладд.
Помощник официанта спрятал деньги в карман.
— Заметано, док, порядок. Я приду сюда к шести и позабочусь о вас.
Эрик снова повернул к унитабу и немедленно отбыл.
…Высушенный досуха город под пробивающимся сквозь смог лос-анджелесским солнцем.
Мобильная лаборатория №31 опустилась на землю перед госпиталем Милосердной Богородицы, взметнув в канаве вихрь сухих пальмовых листьев. Перетруженный турбодвигатель хрипло вздохнул при остановке. Японский психолог появился с одной стороны, шведский врач с другой. Плечи их поникли.
Психолог спросил:
— Оле, сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз нормально выспался?
Врач тряхнул головой.
— Я не помню, Йоши. Полагаю еще до того, как покинул Фриско.
Дикий, пронзительный смех, вздох, снова смех из зарешеченной задней части грузового отсека.
Врач споткнулся на ступеньках, ведущих к тротуару у госпиталя. Он остановился, повернулся.
— Йоши…
— Разумеется, Оле. Я отправлю кого-нибудь из свободных санитаров позаботиться о нем. — Он добавил про себя: «Если там еще остались санитары».
Внутри госпиталя в коридоре дул холодный ветер.
Шведский врач остановил человека с переносным пультом.
— Каковы последние данные?
Мужчина поскреб свой лоб углом пульта.
— Последнее, что я слышал, это два с половиной миллиона, доктор. Ни одного нормального больше не обнаружили.
Отель простирался под заливом Эллиота. Сквозь прозрачный потолок можно было видеть обилие морской живности, заключенной в невидимую для посетителей клетку. Осветительные лучи пронизывали воду, предоставляя наблюдателям зрелище в виде желтых лососей, розовато-лиловых окуней, розовых осьминогов, голубых медуз. В огромном помещении была сооружена гигантская открытая раковина из синтетического перламутра — сцена. Цветные прожектора рассвечивали задник клочьями пламени и синими тенями.
Спустившись на лифте, Эрик попал в атмосферу, тревожно напоминающую о его кошмаре. Не хватало только певицы. Официант повел его, прокладывая путь сквозь мутную пелену дыма от ароматизированных сигарет, между столами, окруженными мужчинами в официально черном и женщинами в переливающейся синтетике. Маленькие круглые столешницы мерцали аквамариновыми отблесками — единственным освещением здесь, не считая прожекторов на сцене и лучей в темной воде над головой. В воздухе висел шорох множества голосов. Ароматы алкоголя, табака, духов, экзотических морских продуктов разносились по комнате, смешиваясь с резким запахом пота.
