«Я не решаюсь предложить теорию, базирующуюся на этом последнем феномене. Мы слишком многого не знаем о психозондировании — например, его латентный период. Однако возможно, что комбинация психозонда и встревоженной личности транслирует поле с эффектом депрессанта на подсознательные функции личности внутри поля. Если это так, то вся область изучения психозондирования и энцефалографических волн влечет за собой последствия, которые…»
Эрик решительно выключил проектор, вылез из кровати и оделся. Часы показывали 3:28 ночи, 15 мая, 1999. Раньше он никогда не испытывал такой тревоги. Эрик спустился в свою лабораторию, прыгая через две ступеньки, включил освещение и выкатил свой психозонд.
«Я должен что-то сделать, — подумал он. — Эта проблема с синдромом слишком важна, чтобы можно было терять время на сон».
Эрик уставился на свой психозонд, на монтажный стеллаж, пучки трубок, путаницу проводов, кресло с металлической полусферой приемного устройства прямо над ним. Он подумал: «Музикрон может проецировать звуки, что предполагает наличие какой-то разновидности вторичной резонансной схемы».
Эрик вытянул магнитофон из штатива на конце своего верстака, вытащил из него воспроизводящий контур. Взял инструкцию по эксплуатации и, прикинув, какие изменения нужно внести, чтобы получить необходимые ему нагрузки, принялся считать на логарифмической линейке. Немного погодя, не слишком удовлетворенный результатами вычислений, он вытащил нужные детали и взялся за паяльник. Через два часа необходимое устройство уже стояло на столе.
Эрик взял кусачки, подошел к психозонду, обрезал записывающий контур и вытянул его из агрегата. Он подкатил клетку психозонда к верстаку и, сверяясь с расчетами, подсоединил воспроизводящий контур. Затем он подсоединил шнур от монитора и аудиоблока в разъем энцефалографа. Эрик подключил к готовой схеме контрольный источник питания и начал регулировать силу тока, чтобы сбалансировать импеданс. Тестирование и доводка заняли больше часа, к тому же потребовалось установить еще несколько предохранителей.
Он отступил назад и пристально осмотрел машину. Эрик подумал: «Эта штука будет создавать осцилляцию повсюду в этом помещении. Как он уравновешивает этого монстра?»
Эрик задумчиво почесал подбородок. «Посмотрим, на что способен этот гибрид».
Часы показывали 6:45 утра. Он сделал глубокий вдох, вставил предохранитель в переключатель реле мощности и закрыл его. Провода в контуре приемного устройства раскалились добела, предохранитель вылетел. Эрик открыл переключатель, взял тестер и вернулся к машине. Он не мог понять своей ошибки. Эрик снова вернулся к диаграммам контура.
«Возможно, слишком много мощности…» Он вспомнил, про реостат, который недавно купил. Тот был предназначен для работы со вспомогательным генератором. Генератор был в углу под грудой ящиков. Эрик вздохнул и вернулся к психозонду.
«Хотя бы одним глазом взглянуть на музикрон…»
Эрик уставился на машину. «Резонансный контур — что еще?» Он попытался представить себе взаимосвязь компонентов в машине.
«Где-то я ошибся! Тут что-то другое, и у меня ощущение, что я уже знаю это, что я слышал об этом. Мне доводилось уже видеть чертежи этого музикрона».
Он отвернулся, вышел из лаборатории и поднялся по лестнице в кухню. Из буфета достал кофейную капсулу и положил ее рядом с раковиной. Зазвонил визифон. Это был клерк из бюро путешествий. Эрик выслушал сообщение, поблагодарил и прервал связь. Затем снова принялся за вычисления.
«Время запаздывания — двадцать восемь часов, — подумал он. — Каждый раз. Это не похоже на совпадение».
Он ощутил головокружение. «Мне лучше отдохнуть. Я вернусь к работе, как только улучшится самочувствие».
Эрик поплелся в спальню, сел на кровать, скинул сандалии и лег на спину. У него не осталось сил даже на то, чтобы раздеться. И опять его мучила бессонница. Он открыл глаза и посмотрел на часы. 7:00 утра. Эрик вздохнул, закрыл глаза и задремал. Но сознание его продолжала грызть какая-то неясная тревога. Он снова открыл глаза и посмотрел на часы. 9:50 утра. «Не так уж много прошло времени, — подумал он. — Я должен поспать». Эрик закрыл глаза. Началось головокружение. Это было как стремительное течение, корабль, подхваченный водоворотом, сбившийся с курса, беспомощно вертящийся.
Эрик подумал: «Надеюсь, что он видел, как я ухожу».
Веки приоткрылись, и он увидел вход в унитаб прямо у себя над головой.
«Что это за сумасшествие, откуда взялось? — спросил он себя. Наверное, я слишком Заработался».
Эрик повернулся на бок, снова погружаясь в блаженную дремоту. Глаза его медленно закрылись. На мгновение у него появилось ощущение, что он находится в путанице проводов. Эмоция ненависти захлестнула его с такой силой, что он запаниковал, так как не видел для этого никаких причин. Эрик стиснул зубы, тряхнул головой и открыл глаза. Ненависть исчезла, оставив после себя слабость. Он снова закрыл глаза. Эрик чувствовал непреодолимый аромат гардений. Его глаза раскрылись. Он сел в постели, уткнув голову в ладони.
«Ринэнцефалическая стимуляция. Визуальная стимуляция… почти всеобъемлющая чувственная реакция. Это что-то означает, но что?» Он тряхнул головой и посмотрел на часы. 10:10 утра.
Где-то в Карачи, рядом с древней дорогой, на корточках в пыли сидел индус. Мимо него стройно проносился караван Красного Креста, доставляя специально отобранных сумасшедших к посадочному полю в дельте Инда. Завтра больными займутся в венской клинике. Двигатели грузовиков завывали и ревели, земля дрожали. Индус пальцем в пыли рисовал древний символ. Ветер от проходящего грузовика, шевельнув изображение Брахмапутры, исказил его. Старик печально покачал головой.
Звонок на передней двери Эрика зазвенел, когда кто-то наступил на дверной коврик. Эрик щелкнул переключателем и посмотрел на экран. Там появилось лицо Колин. Он ткнул в кнопку открывания двери, промахнулся, ткнул снова, наконец попал. Эрик пригладил свои растрепанные волосы, застегнул комбинезон и вышел в прихожую.
Стоя в прихожей, Колин выглядела маленькой и робкой. Когда Эрик ее увидел, то в нем проснулась мужская решительность.
Он подумал: «Мальчик, ты попался на крючок всего лишь за один день».
— Эрик, — промурлыкала она.
Ее мягкое теплое тело прильнуло к нему. Ее волосы источали неземной аромат.
— Я скучал по тебе, — заявил Эрик.
Колин потянулась и подняла глаза.
— Я тебе снилась?
— Ничего подобного, — нежно поцеловал ее Эрик.
— Доктор!
Улыбка смягчила яд этого возгласа. Колин потянулась и выскользнула из своей подбитой мехом накидки. Из внутреннего кармана она извлекла синий буклет.
— Вот чертежи. Пит ни о чем не подозревает.
Внезапно она покачнулась к нему и ухватилась за руку, задыхаясь.
Эрик испуганно подхватил ее.
— Что случилось, милая?
Колин потрясла головой, глубоко и судорожно дыша.
— Ничего, просто… небольшой приступ головной боли.
— Ну, это не страшно. — Он пощупал ее лоб. Он был горячим. — Ты случайно не заболела?
Колин покачала головой.
— Нет, это проходит.
— Мне это не нравится. Ты завтракала?
Она подняла голову.
— Нет, я не ем по утрам… талия.
— Глупости. Сейчас я угощу тебя фруктами.
Колин улыбнулась.
— Да, доктор… милый.
Отражение на поверхности внутренней панели управления музикрона придавало лицу Пита демоническое выражение из-за недостатка света. Его рука покоилась на переключателе реле. Нерешительная мысль: «Колин, как бы я хотел контролировать твои мысли. Как жаль, что я не могу сказать тебе, что делать. Каждая моя попытка, приводит к головной боли у тебя. Хотел бы я знать, как на самом деле работает эта машина».
Лаборатория Эрика все еще была захламлена после его ночной активности. Он помог Колин взобраться на сиденье на краю верстака, открыв рядом с ней буклет музикрона. Она посмотрела на открытые страницы.
— Что значат все эти забавные загогулины?
