Розарио и Сан-Хосе», в большинстве своем давно уже сдались в плен и сейчас переминались с ноги на ногу у обоих бортов под зорким присмотром пиратов. С особенным страхом пленные посматривали на водившего длинным фальконетным стволом юнгу — не дай боже, выстрелит.
С галеоном все было кончено, и пиратские квартирмейстеры, спустившись в трюм, деловито подсчитывали добычу. Паруса «серебряных» галеонов уже маячили где-то на горизонте, похоже, так никто и не пытался помочь попавшим в беду судам. Да и как могли бы? Развернуться, идти против ветра, атаковать? Шалишь! Не пароходы все-таки.
Галеон решили увести с собой, разгрузив его уже вблизи гавани, куда захваченное судно, в силу своей осадки, все равно никак не смогло бы зайти. Плененной команде, по обычаю, предложили встать в ряды братства, тех же, кто отказался, высадили по пути на безлюдном островке — а пусть как хотят! Пусть спасибо скажут, что не утопили, хоть, может, и стоило бы.
Команде «Сан-Габриэля» удалось сбить пламя на брандере, и теперь моряки распутывали снасти и деловито меняли поврежденные пиратским огнем такелаж и рангоут. Их никто не трогал — кому охота испытать на себе всю мощь двадцатичетырехфунтовых — а то и калибром побольше! — орудий? Пущай ремонтируются да с богом уходят, догоняют свой караван, воевать больше пираты не собирались — захваченной добычи хватало вполне! Как, возбужденно размахивая руками, рассказывал вахтенным «только одним глазком» заглянувший в трюм галеона юнга.
— Там полным полно серебра, братцы! И в слитках, и монеты… Я никогда в жизни такой огромной кучи не видел. Представляете, заглянул внутрь… а там — кругом — пиастры, пиастры, пиастры!
Глава 8
Весна 1707 г. Багамские острова — Флорида
Корабль смерти
После возвращения с богатой добычей — шутка ли, целый «серебряный» галеон! — авторитет пиратских капитанов взлетел на небывалую высоту! Получивший свой людоедский процент губернатор тоже остался доволен. Правда, выдать каперский патент не мог, не имел права — поскольку подчинялся хозяевам острова, а вовсе не находился на службе у государства.
Отпущенные на берег матросы, как обычно, предались кутежам — а что еще делать-то? Библиотек да музеев в Нассау пока что не было, куда пойти? Только в таверны да дома с разбитными девицами, коих в городке имелось предостаточно.
Камилла и баронесса с утра, в сопровождении Тома, отправились по промтоварным лавкам, и вернулись лишь к обеду, а во второй половине дня за племянницей старого Сэма заглянул ее воздыхатель Генрих, и молодые люди, как обычно, отправились кататься на лодке. Звали и Андрея с Бьянкой, однако те отказались — зачем друг другу мешать? Ясно же, что Камилла и молодой пиратский лекарь хотели бы побыть наедине, наслаждаясь прекрасной природой… и друг другом.
Этим последним как раз и собрались заняться «супруги», сразу, как только простились с друзьями, да вот не успели даже раздеться, как в комнату вежливо постучал Том, исполнявший обязанности слуги сразу для двух молодых хозяек.
— Масса Эндрю, тут пришел какой-то мальчишка из лавки, торгующей всяким разным добром.
— Мальчик из лавки? — Бьянка проворно одернула платье. — Не из той ли, куда мы заглядывали утром? Да ты заходи, Том, за дверью-то не стой.
— Из той самой, мэм, — войдя, поклонился слуга. — Я сразу его приметил, разрази меня гром! Спрашивает госпожу Камиллу, о чем-то она с хозяином уговаривалась, вот я и подумал — может, вы ей потом что передадите? Мне-то этот чертов мальчишка ничего толком не говорит.
Услыхав это, Громов громко расхохотался:
— Ну так гони его в шею! Камилла все равно только к вечеру будет.
— Подожди, милый, — баронесса тронула возлюбленного за плечо. — А вдруг там что-то важное? Камилла и в самом деле о чем-то говорила с хозяином, что-то спрашивала… может быть, искала какую-то вещь.
— Да у нее этих вещей! — с хохотом отмахнулся молодой человек.
— Ну и что? — Бьянка взглянула на него с неожиданной строгостью, как смотрит на провинившегося ученика опытная учительница, отчетливо осознающая, что, кроме вот этого взгляда и, если потребуется — истеричного крика — юного хулигана она ничем наказать не может. Ну разве что линейкой по рукам или указкой по кумполу — а это уж чистый криминал, уголовная статья — побои.
— Женщина и должна иметь безделушки, — обняв возлюбленного за шею, наставительно продолжила баронесса. — Всякие там заколки, статуэтки, шкатулки. На то она и женщина! Эй, Томас, зови мальчишку, зови, пока не ушел. Может, он нам что-нибудь скажет, коли уж тебе не захотел?
Завидев столь важных и шикарно одетых господ, босоногий лавочный мальчик заметно смутился и покраснел, наверное, даже и убежал бы, да Андрей вовремя схватил его за руку и грозно рявкнул:
— Говорят, ты кого-то здесь ищешь?
— Ищу… — испуганно пролепетал подросток. — Госпожу Камиллу — так она себя назвала. Она сама же меня и просила, если вдруг кое-что увижу или кто принесет, а она хотела бы купить, так бы поторопилась, а то кто-нибудь другой купит — мало ли?
Мало что поняв, Громов помотал головою — ну загрузил, пацан!
— И что же такое Камилла хотела купить? Что искала? — подойдя к мальчишке, мягко улыбнулась Бьянка. — Говори, не стесняйся. Видишь ли, нужной тебе госпожи сейчас нет, и она еще очень нескоро будет. А мы — ее лучшие друзья. И могли бы заплатить, если уж ты говоришь — срочно.
Переминаясь с ноги на ногу, подросток быстро закивал:
— Срочно, да, есть у нас в городе один дед, старый господин Кавендиш, так он подобные вещи скупает. Боюсь, как бы и сейчас не купил, обычно он как раз после обеда прохаживается по лавкам. О, он такой, что…
— Сколько? — баронесса быстро перебила мальчишку.
— Ну… может быть, целый пиастр, а может — и все два, мой хозяин, господин Мидлтон, знаете ли, честно говоря, скуповат.
— А, Мидлтон! — вспомнил вдруг Громов. — Усатый такой, похожий на турка. Торгует кра… тьфу ты — комиссионным товаром.
— Вот тебе два пиастра… — заглянув в шкаф, Бьянка вытащила из небольшого сундучка монеты. — И вот — медяшки — лично тебе за труды.
— Спасибо, любезнейшая госпожа, — мальчишка проворно спрятал деньгу и поклонился. — Так я побегу, ага?
— Двигай! И живо принеси сюда ту саму вещь… что, кстати, за вещь-то?
— Воин, — обернулся на пороге подросток. — Маленький красный воин с круглым серебряным щитом и саблей. Вот такой! — парень показал пальцами.
— Дюйма полтора, — пробурчал Громов. — И за эту безделицу — пятьдесят граммов чистейшего мексиканского серебра?! Два пиастра!
— Беги, беги, милый, и никого здесь не слушай.
Выпроводив парнишку,
