сказано. Из отправившихся с Эвери моряков многие были ирландцами… У нас они тоже будут, пока что трое. Ла-адно! — Антуан неожиданно рассмеялся. — После налета на Сан-Августин я предложу нашу идею еще нескольким надежным парням. Вдруг согласятся? Кстати, ваш земляк, плотник — он как?
— Не знаю, — честно признался Громов. — По-моему, ему и здесь хорошо — в Нассау заказов много.
— Хорошие плотники везде нужны, — француз многозначительно улыбнулся и, побарабанив пальцами по столу, кивнул на шкафчик. — Еще по одной?
— Пожалуй… давайте. За удачу в задуманном нами деле!
— За удачу! Надеюсь, испанская эскадра не вернется в Сан-Августин как раз к нашему приходу. То-то было бы весело. Сколько там кораблей?
Шкипер пожал плечами:
— Точно не знаю, но, полагаю, уж никак не меньше пары дюжин, из них штук пять-семь фрегатов, остальные — мелкие суда, всякие там шхуны, бриги. Адмирал дон Франсиско де Ригалья-и-Альберон — опытный флотоводец и человек, я бы сказал, весьма авантюрного склада. Месяца два назад — улучив момент между штормами — он наведался в Чарльз Таун! Правда, в город десант не высаживал, а захватил стоящие в гавани суда, многие из которых были когда-то захвачены англичанами у испанцев.
— Откуда вы это знаете, мон шер ами?
— Оттуда же, откуда все здесь знают об эскадре в Сан-Августине, — рассмеялся француз. — У таких людей, как старина Бэнингхэм, Бешеный Дирк или Жозеф Китаец, в каждом крупном порту — свои надежные люди. С оказией передают весточки. Не за так, конечно.
Встреча в таверне «Черная голова» прошла в точности так, как и предвидел Антуан Шкипер. После короткого обмена любезностями пиратские главари предложили Громову принять участие в нападении на Сан-Августин, ныне оставшийся почти без прикрытия с моря.
Неплохо зная город, гавань и — самое главное — форт Сан-Маркос, Андрей лично разработал весь план, даже, послав к кабатчику за чернилами и бумагой, начертил схему, к которой проявили живейший интерес все участники сходки.
— Вот форт, — поясняя, капитан Гром показал на только что нарисованный им четырехугольник с выступающими ромбиками-бастионами. — А вот — гавань. Если мы хотим находящиеся там суда, то… смотрите — вот сектора обстрела — здесь, у первых двух пирсов, артиллерия крепости не оставит от нас и щепок, тут вот, чуть дальше — еще можно попытаться кого-нибудь увезти, ну а здесь… здесь обычно только рыбацкие суденышки толкутся, хотя глубина вполне подходящая, можно даже выставить там один из наших пушечных кораблей, хотя б ту же «Жозефину» или захваченный галеон, надеюсь, вы его уже отремонтировали, уважаемый господин Бенингхэм?
— Да, он почти готов, — заверил собравшихся пиратский вожак. — Осталось кое-что по мелочи… Кстати, Эндрю, не дадите ли мне на завтра своего плотника? Я ему неплохо заплачу.
— Хорошо, передам, — кивнул Громов. — Куда ему подойти?
— На «Эсмеральду», мою шхуну — а там уж на галеон.
— Ну вот, галеон еще не готов, — заворчал Жозеф Китаец, — а мы уже отправляться собрались.
— Вот послезавтра и отправимся. Завтра-то пятница — кто в пятницу дела начинает?
Все моряки, а уж пираты — в особенности, всегда отличались крайними суевериями, а потому всегда носили на себе разного рода заговоренные амулеты, частенько делали щедрые подношения церквям своих конфессий, одновременно признавая авторитет различного рода предсказательниц и даже колдуний, одна из которых — весьма колоритная, полная, лет пятидесяти, мулатка в ярких одежках и с ожерельем из засушенных змеиных голов — как раз и дожидалась кого-то из пиратских вождей внизу, в общей зале, где все обращались со всем надлежащим почтением, смешанным с некой толикой откровенного страха. А кто их, колдуний, знает? Возьмет да и превратит в какую-нибудь жабу — запросто! Или порчу наведет. Сжечь бы такую заразу, от греха — да слишком многие ей тут обязаны, слишком многие услугами пользуются, вот как сейчас — отстав от честной компании, к мулатке тотчас же подошел Жозеф Китаец, что-то тихо сказал, и колдунья в ответ энергично кивнула, отчего объемная грудь ее заколыхалась, как море в ветреный день, а змеиные черепа на шее затряслись, словно в лихорадке.
Уходя, Громов не видел, как, обернувшись, кивнул на него Китаец, как ухмыльнулась колдунья, и в смуглой руке ее, блеснув на мгновение, исчез золотой дублон.
Уже ближе к ночи, когда Андрей возвращался домой, его неожиданно окружили нищие — облаченные в рубища белые, мулаты и негры, где-то с полдюжины человек — старик и дети.
— Ай, ай, господин! — протянув руку, прошамкал беззубым ртом какой-то противный старик, чем-то напоминавший незабвенного Георгия Милляра в роли Бабы-Яги. — Пода-ай денежку на пропитание. Пода-а-ай!
Остальные попрошайки запрыгали вокруг, заорали… что-то вдруг сверкнуло, клацнуло… Нож?
Кинув оборванцам мелочь, молодой человек выхватил шпагу:
— А ну пошли прочь!
Бродяги поспешно ретировались, разбежались по сторонам, будто их и не было.
— Вот так-то лучше будет.
Сунув клинок в ножны, молодой человек без всяких приключений добрался домой, поужинал вместе с любимой, да, положив голову ей на колени, задремал — умаялся за день.
Бьянка нежно гладила возлюбленного по волосам… и вдруг тихонько засмеялась.
— Что такое? — Андрей приоткрыл левый глаз.
— У тебя сзади… как будто сострижена прядь. Хотя… не особо и видно.
— Да ну, — лениво потянулся Громов. — У цирюльника я только бороду подстригал. А о просьбе твоей я не забыл, исполнил — кое-что про пиратов узнал.
Девушка улыбнулась:
— Спасибо, что не забыл. Расскажи!
— Ага… — хитровато щурясь, молодой человек поласкал Бьянкину грудь, пикантно круглившуюся под тонким батистом ночной сорочки. — Сначала поцелуй меня, ладно?
— Хорошо, поцелую. Только… ты что же это — одетым собрался спать?
Одежда полетела в шкаф. На пол упала сорочка… Позабыв про усталость, Андрей упивался гибким телом возлюбленной, ее стройными бедрами и нежной шелковистою кожей, ласкал обворожительную ямочку пупка… и другие, не менее пленительные и милые, ямочки, те, что на пояснице… Синие глаза юной баронессы вспыхнули нешуточной страстью, грудь ее взволнованно вздымалась, тяжелое дыхание быстро перешло в томный стон…
Их разбудили с утра, едва только взошло солнце, хотя Громов вовсе не планировал вставать нынче рано, намереваясь хорошенько выспаться перед завтрашним выходом в море.
В дверь постучал Том, хорошо хоть этот добродушный черный парень нынче не прервал интимных ласк, как обычно бывало, а всего лишь разбудил…
— Там к вам пришли, масса.
— Пришли? — молодой человек недовольно выглянул из-под одеяла. — И кто же? Шкипер или дядюшка Сэм?
— Ни тот, ни другой, сэр. Толстая черная женщина!
— Кто-то?!
— Какая женщина? — тут же приподняла голову Бьянка. — Молодая?
— Я б так не сказал, госпожа. Скорей, старая, пожилая. И очень некрасивая,
