колесами, огромными стеклянными окнами и пылающими глазами — тоже из стекла! А как она рычала, о! Видать, двигали-то ее злобные демоны.
Синяя карета… Громов сразу припомнил — был у него когда-то синий «Рено-Логан»… Но откуда об этом может знать Катанга?! Описала-то, между прочим, четко… Значит, есть что-то такое в ее колдовстве… есть…
— А, скажи-ка, тетушка, что я должен сделать, чтоб мой… как его… дух, что ли…
— Лоа, Великий Господин, — подсказала колдунья.
— Чтоб мой лоа больше не приставал к тебе.
— Как что? Вступить с ним в связь, сказать ему! — Катанга повела плечом.
— Прямо сейчас?
— О… любезнейший Никто… — изрядно захмелевшая мулатка немного опешила и не смогла сдержать довольной улыбки. — Если тебе не трудно.
— Да не трудно… Эй, кабатчик! Тащи еще рому!
— Уже принес, господин, — подбежав, ушлый кабатчик принес объемистую бутыль черного английского стекла, заткнутую вместо пробки обглоданным кукурузным початком. — Пейте на здоровье! Нет, нет, платить не надо, это просто угощение. Друзья тетушки Катанги — мои друзья.
Махнув рукой, Громов поднял кружку:
— Ну, будем!
— Будем!
Колдунья и капитан чокнулись, выпили и — разом — хмыкнули, новая порции огненного напитка оказалась куда забористее прежней. Или это просто так показалось? На пустой-то желудок. С утра.
— Так, говоришь, мой «лоа» к тебе на синем «Рено» приезжал? — подъедая горох, уточнил молодой человек, уже чувствуя, что начальная стадия алкогольного опьянения не миновала и его самого.
— Угу, на синем… на синей повозке. Без лошадей, ага!
— Ха! Без лошадей?! Да там семьдесят лошадок! Или больше… не помню уже. В общем, так, — посмотрев на мулатку, капитан Гром грозно сдвинул брови. — Я от тебя кое-что узнать хочу, между прочим. Ежели спрошу — ответишь? Только честно.
— Отвечу, угу, — бросив в рот изрядную горсть гороха, Катанга громко икнула и посетовала: — Ох, и забористый же ром нынче в этой корчме! Всегда хороший был, а сейчас — еще лучше! Спрашивай, господин, о чем хочешь! Отвечу!
— Что еще ты обо мне знаешь? — молодой человек снова ожег собеседницу взглядом.
Та замотала головой:
— Больше ничего, клянусь железным богом Огуном, Великим Ме и Господом нашим Иисусом! Если желаешь, могу прямо сейчас, в подтверждение, выпустить из вен всю свою кровь.
— Не надо, — брезгливо покривил губы Андрей. — Крови только еще нам и не хватало! Лучше скажи — а как мне вернуться обратно? Ну… туда… в никуда, как ты говоришь.
— Корабль, — не задумываясь, отозвалась колдунья. — Есть проклятый корабль — и ты его знаешь.
Громов ничуть не удивился — в принципе чего-то подобного он и ждал — лишь посетовал, что в прошлый раз попал куда-то не туда.
— А ты пытайся, Великий Никто! — пьяно улыбнулась мулатка. — Проклятый корабль — пушка, ты — ядро… выстрел может быть и не в ту сторону.
— Еще б знать, кто канонир, — Андрей покусал губы и плеснул в кружки ром.
— А канонир — он!
Хохотнув, Катанга кивнула на небо, имея в виду непонятно кого — то ли Иисуса Христа, то ли железного бога Огуна, то ли загадочного Великого Ме.
— Понял, не дурак, — Громов азартно хлопнул в ладоши. — Что ж, спросим иначе — где мне этот проклятый корабль найти?
— Ну сейчас даже дети знают — в гавани Сан-Августина, вестимо. Там он, голубчик, и стоит… мертвый!
— Что значит — мертвый?
— Сам увидишь, Великий Господин, сам все увидишь.
— И обязательно в грозу надо? — опрокинув кружку, продолжал допытываться Андрей. — В спокойную погоду — никак?
— Никак! Гром нужен, молния — великий Шанго!
— А место? — не отставал молодой человек. — В любом можно?
— Пушке все равно, где стрелять. Главное — куда… и — в кого.
— Я так и думал… точнее — знал. Слушай, тетушка Катанга… а скажи-ка еще…
Ничего конкретного Громов больше не добился, то ли колдунья уже была сильно пьяна, то ли не так уж хорошо и разбиралась во всей этой теме, проявляя лишь самые поверхностные знания, примерно такие же, как у самого Андрея по истории средневековой Японии, той, что до сегунов.
А «Барон Рохо» — мулатка называла его — «Большой корабль цвета крови» — ей как-то привиделся во сне, точнее говоря — явился. И тотчас же — буквально на следующий день — зашел в гавань Нассау. Катанга уже точно знала — это проклятый корабль, и кому надо об этом шепнула, за что поимела пару гиней и доброе к себе отношение.
— А, ла-адно, — махнув на все рукой, Громов схватил кружку. — Ну что? Выпьем… бедная подружка… дряхлой юности моей!
Потом молодой человек торжественно приказал своему «лоа» больше не садиться в синий «Рено» и не ездить по ночам в 1707 год, к тетушке Катанге, особе не злобной, а вполне добропорядочной и даже, как вскоре выяснилось — хорошо знакомой с местным священником, отцом Теодором.
— Вот к нему мы сейчас и пойдем, господин Эндрю! Я племянниц своих позову: Анну-Марию, Консуэлу, Летицию… Отец Теодор их любит. Вина попьем, песен попоем, потанцуем! Знаешь, как Анна-Мария танец змеи пляшет? О! Тебе понравится, клянусь святым Георгием и железным Огуном!
Предложение, конечно, было захватывающим. Но, на взгляд Громова, слишком уж авантюрным — какие-то подозрительные мулатки, танцы… А вдруг еще Бьянка узнает? Нассау — городок маленький.
Не пошел! Выпил на посошок, облобызался с колдуньей, слезно обещавшей направить все свое колдовство против громовских врагов, да отправился домой — обедать. Что и сказать, с утра росинки маковой во рту не было… если не считать моченого гороха да пары-тройки литров доброго ямайского рома!
Домой Андрей явился в настроении самом хорошем и добром — тянуло петь что-нибудь в стиле Боба Марли, шутить, смеяться и всех-всех любить — особливо Бьянку, обнаруженную Громовым в беседке, в саду, в обществе тетушки Марты.
— Ах, душа моя! Дай поцелую…
Бьянка смешливо отбивалась и фыркала, правда недолго — тетушка Марта проворно принесла из подвала кувшинчик красненького винца. Холодненького! Как раз хорошо — сверху-то на ром, так сказать — полирнуть.
— Ай, молодец! — глядя на Громова, смеялась квартирная хозяйка, вообще-то — женщина весьма богобоязненная и строгая. — Вот и мой старик когда-то так же — уйдет, бывало, с утра, по делам — вернется к обеду пьяным!
Море было спокойным, дул легкий бриз, и три дюжины пиратских судов, включая самый большой — недавно захваченный «серебряный» галеон, переименованный в «Ветер удачи», — легли в дрейф неподалеку от низкого берега и спокойно высадили десант.
— Удачи вам, парни!
Провожая своих людей, капитан Гром лично распоряжался погрузкой фальконетов, и даже двух двенадцатифунтовых пушек.
Последние
